Проделав добрую сотню таких операций, она не могла припомнить, чтоб ей задавали подобные вопросы.
«Никакой особой подготовки не требуется».
«Гм… как это не требуется? Ах, дорогой товарищ, всякое дело порядок любит. Идеологическая подготовка, во всяком случае, никогда не помешает. Я думаю, мне лучше приехать и вместе с вами изучить вопрос».
Но Лу было не до нее.
«У меня сегодня еще много больных».
«Тогда поговорим завтра в больнице».
«Хорошо».
Закончив этот утомительный до головной боли разговор, она вернулась к рабочему столу.
Малыш, малыш,Поскорее подрастайИ премудрости науки постигай!Цзяцзя смеялась. Лу почувствовала, как теплая волна подкатила к сердцу. Она вбежала в комнату, поблагодарила добрую женщину и, потрогав лоб дочери, облегченно вздохнула: жара почти не было.
Она сделала ребенку укол, и тут вернулся с работы Фу Цзяцзе, а следом за ним пришли гости — Цзян Яфэнь с мужем, доктором Лю Сюэяо.
«Пришла попрощаться с тобой», — сказала Яфэнь.
«Куда ты собралась?» — удивилась Лу.
«Мы подали заявление на выезд в Канаду, и вот паспорта уже на руках», — пряча глаза, ответила Яфэнь.
Лу знала, что отец Лю имел в Канаде врачебную практику и в письмах не раз звал их к себе. Но что они решатся на это, было для нее полной неожиданностью.
«Надолго едете? Когда вернетесь?»
«Надолго ли? Да, возможно, насовсем», — с напускной веселостью ответил Лю.
Лу изумленно посмотрела на подругу.
«Яфэнь, почему ты мне раньше не сказала?»
«Боялась, станешь отговаривать, боялась себя — вдруг не выдержу», — потупясь и не решаясь взглянуть Лу в глаза, сказала Яфэнь.
Между тем Лю извлекал из сумки свертки с продуктами и, вытащив под конец бутылку вина, торжественно произнес:
«Вы еще не ужинали? Вот и чудесно. Имею честь пригласить вас на прощальный банкет».
9
Это был невеселый банкет, на котором они не столько пили вино, сколько глотали слезы, а вкус еды портила горечь пережитого.
Цзяцзя заснула, Юаньюань пошел к соседям смотреть телевизор. Лю поднял рюмку с вином и с горечью сказал:
«Человеческая жизнь… да, это штука трудно прогнозируемая. Мой отец был врачом, он хорошо знал древнюю литературу, с детства привил мне глубокую привязанность к классической поэзии, и я страстно мечтал стать писателем. Но судьба распорядилась иначе: я унаследовал профессию отца.