Поддерживаемая мужем, Лу Вэньтин, с трудом передвигая ноги, подошла к машине, шофер подхватил ее, помог подняться в кабину и осторожно довез до приемного покоя больницы.
17
Никогда она не спала так долго, никогда так глубоко не проваливалась в сон. Ей казалось, что она с головокружительной высоты рухнула вниз… И вдруг — эта удобная койка, на которой покоится ее тело. Все вроде бы цело. Ритмично стучит сердце. В голове легкость и пустота.
Сколько лет в суете повседневной жизни ей недосуг было остановиться, оглянуться на пройденный путь с его невзгодами и трудностями — и уж тем паче некогда было задуматься о терниях и лишениях, которые сулит будущее.
О, как страшна эта пустота!
А может, это всего лишь сон, тоскливый сон? Ей и раньше снились такие же тягостные сны…"
"В тот год ей исполнилось пять лет.
Потом эта картина: дико завывающий ветер, хлопающая на ветру дверь и тусклый свет керосиновой лампы — так живо и часто повторялись в ее снах, что она усомнилась, явь ли это, привидевшаяся во сне, или сон, показавшийся ей явью.
Нет, сейчас все происходит не во сне, а наяву! Она лежит на больничной койке, рядом, согнувшись, примостился Фу Цзяцзе.
Оглянувшись, она обнаружила, что лежит в отдельной палате, в какие обычно помещают тяжелобольных, требующих особого ухода.
Осенний ветер ревет за окном, ночной мрак окутывает комнату. Она покрывается холодным потом. Она понимает: все происходящее с нею — реальность, а вовсе не призрачное сновидение. Значит, это конец жизни, порог смерти.
Смерть, так вот она какая… нестрашная, безболезненная. Жизнь тихо угасает, и смерть медленно усыпляет сознание, мягко увлекает за собой. Так гонимый по волнам лист рано или поздно тонет, погружаясь на дно.