По полу растеклась лужа, синие капли забрызгали постланный под кроватью матрац и наполовину задернутую над ним занавеску.
Мать бросилась разнимать сыновей, но вдруг истошным голосом закричала Хоу Ин и, соскочив с кровати, босиком выбежала из комнаты. Братья, оторопев на мгновение, кинулись вслед за ней и замерли при виде сестры.
Она не выскочила во двор и не легла на кровать. Ни жива ни мертва девушка забилась под стол. Когда в дверях появились мать и братья, она, как затравленный зверек, метнула на них испуганный взгляд, забралась еще глубже под стол и, закрыв лицо руками, зарыдала.
Хоу Юн стоял как громом пораженный. Далекое детство вспомнилось ему, вспомнилось, как с сестренкой они играли под этим столом. Он, продавец, устроившись на низкой скамейке, раскладывает на табурете свой товар — стаканы с водой: сладкой, подсоленной, подкрашенной заваркой чая или красной микстурой, а Хоу Ин, маленькая девочка с двумя желтыми заколками в волосах, сидит напротив и на фанты покупает воду, глоток за фант, ей особенно нравится розовая вода… ах, какой родной она была! Они не знали тогда соперничества, и двух квадратных метров под столом им хватало, чтобы жить в согласии и любви.
Хоу Жуй, увидев сестру в странной, дикой позе, напротив, ощутил в себе необъяснимую неприязнь к ней.
Мать, решив, что дочь сошла с ума, обезумела от горя; казалось, тысячи стрел пронзили ее сердце.
Она слишком баловала младшего сына, мало любила и жалела дочь, внезапно поняла она.