Иван Петрович положил себе лосося, но вкуса почти не разобрал. Большой гурман, любивший кухню неистощимого на выдумки Жака, он никак не мог расслабиться, чтобы получить удовольствие от угощения. Быстро поглядывая на него, Лев Осипович без труда догадался о тех сомнениях, что обуревали неизменно жизнерадостного, обильно пьющего дорогое вино и поедающего все подряд гостя. Сегодня его будто подменили. Пил он мало, скорее отхлебывал из вежливости. А ел так и вовсе едва-едва, только чтобы не обидеть хозяина.
– Нездоровится, Иван Петрович? – вкрадчиво спросил Бирчин, решив, что хватит тянуть и пора переходить к деловой части их встречи.
– Да нет, не то чтобы… – вяло промолвил Травкин, косясь на него.
– Мы привыкли говорить обо всем прямо, не так ли, Иван Петрович? – сразу пошел в атаку Бирчин, выдвигаясь из кресла. – Без обиняков. Я вижу, вас что-то сильно тревожит. Могу я, на правах старого друга, узнать причину этой тревоги? Или это секрет?
– Никакого секрета, Лев Осипович, – поморщился Травкин, точно его уличили в чем-то неблаговидном.
– По какому поводу, Иван Петрович? – настойчиво спросил Бирчин.
Травкин глянул ему в глаза и тут же отвел свой взгляд.
– Много шума было поднято, Лев Осипович, – медленно сказал он, ковыряя вилкой розовый лососевый бок. – Слишком много…"
"– Дыма без огня не бывает, дорогой Иван Петрович, – осторожно улыбнулся Бирчин. – Вам ли этого не знать? Некоторого волнения со стороны службы безопасности так или иначе следовало ожидать.
– Да, не касается, – пробурчал Травкин. – А гэбэшники уже шерстят во всю силу, весь комитет вдоль и поперек допросили, из Зимина душу вытрясли и уже вышли, между прочим, на Дмитрия Захаровича…
– Ну и правильно, – спокойно сказал Лев Осипович, – и должны были выйти. У них работа такая, Иван Петрович.
– Ничего мы не заключали, – огрызнулся Травкин. – Встретились в проходном сквере, пять минут постояли, покурили и разошлись.
– Ну так и чего вы паникуете? – пожал плечами Лев Осипович. – Я не вижу ни малейшего повода для волнения.