После общей беседы, прошедшей довольно ровно, несмотря на скрытый за ней тайный подтекст, Муса спросил, какие у кого есть вопросы. Джелал, сдерживая нетерпение, подождал, не задаст ли вопрос кто-то другой, например Керим, как старший, но так как все молчали, не смог удержаться и задал один из самых важных для него вопросов:
– Сколько я получу денег? После того, когда все закончится?
Муса перевел на него строгий взгляд, под которым Джелал сразу вспотел от напряжения. Оба помощника Мусы тоже недобро обожгли глазами наглеца.
– А сколько ты хочешь? – спросил Муса, слегка наклоняясь вперед.
– Я не знаю… – залепетал Джелал, забывая и те русские слова, что знал. – Мне сказал… Мой земляк… Двадцать тысяч долларов…
– Кто? – Муса повел глазами, остановился на Камале. – Ты?
– Да… – ответил тот ни жив ни мертв. – Мне так сказали…
Муса долго молчал, словно выбирая, какой из нескольких ответов выбрать, – и Джелал всерьез начал прощаться с жизнью.
– Как сказали, так и будет, – сказал наконец Муса.
Больше никто ни о чем его спрашивать не решился. Джелал уже и не заикался о том, сколько получит его семья в случае его гибели. Если Аллах будет милостив, он останется жив и сам вернется домой богатым и знаменитым. Если же ему суждено умереть, что ж, так тому и быть.
После разговора Хамзат отвел их в один из домов неподалеку. Он был вместительный, и, судя по расположению подстилок, в нем жили человек двадцать. В одной из комнат нашлось место и для новичков.
А жизнь тут шла своим чередом. Проходили мимо женщины со строгими лицами, орава мальчишек бежала к реке купаться, сновали автомобили.
К вечеру стали возвращаться строители. Они радостно знакомились с новичками, и скоро Джелал понял, что попал в родную семью. Народ тут был преимущественно беззаботный и лихой. Многие курили анашу, кое-кто, засучив рукав, вколол себе дозу героина.