– И твоего ротного назначат командиром отделения в пехоте.
– Почему? – Омаев уставился на старшину, не понимая и как будто видя его в первый раз, настолько горькие мысли заполнили мысли молодого танкиста."
"– По кочану! И по капусте! – отрезал Логунов, вдруг став строгим. – Пока что я твой отдельный командир, командир танка, в составе экипажа которого ты имеешь счастье числиться. Я тебе прикажу слушать, а ты, как дисциплинированный солдат, будешь ловить каждое мое слово, как того требует Устав. А кроме Устава, солдат, есть еще голова на плечах.
Руслан хмуро кивнул головой и недовольно проворчал:
– Так точно.
Логунов открыл было рот, чтобы довести воспитательный процесс до конца, но тут за бревенчатым ограждением появился Соколов, и старшина замолчал.
Лейтенант сразу почувствовал, что в экипаже какое-то напряжение, а еще он услышал последние слова старшины, произнесенные с упреком.
– Что случилось, Василий Иванович? – спросил Алексей, подозрительно глядя сначала на командира танка, потом на молодого чеченца.
– О роли танковых войск в современной войне, товарищ лейтенант, – быстро ответил Логунов, строго глянув на Омаева. – Я доказывал, что без танков в сухопутной войне не обойтись, а Руслан утверждает, что важнее бог войны – артиллерия. Разнес из пушек все в пух и прах, и танки больше не нужны. А я доказывал, что территорию после артиллерийского удара нужно еще захватить. А кто ее захватит, если пехоты нет и танков нет? Вдруг какой дот уцелеет? Мы что, на него голой грудью пойдем? Убедил я тебя, Омаев?
– Убедили, – кивнул Руслан, улыбнувшись.
Молодому танкисту понравилось, что Логунов не стал выговаривать ему при командире. Теперь чеченец и сам понял, что сгоряча наговорил глупостей. А старшина и отчитал, и объяснил, и при командире позорить не стал. «Хорошие все-таки ребята у нас в экипаже подобрались, – вздохнул про себя Руслан. – Все равно я без них никуда.