Сейчас главным было не подпустить немцев к самому мосту. Не так много у него сил, чтобы вступать в ближний бой, чтобы поднимать солдат в штыковую. Сейчас только огневой бой на максимальной дистанции. Три танковых орудия – это сила. Если бы еще была возможность не давать прицельно бить по себе. Но горючего совсем мало.
Поэтому Соколов поставил танки так, чтобы они простреливали все подходы к мосту на предельной дистанции прямого выстрела. Бойцы у него опытные, умелые. Они будут пулеметным огнем отсекать вражескую пехоту от танков.
– Без команды не стрелять! – на всякий случай приказал Соколов по рации, разглядывая в бинокль выползавшую из-за леса немецкую колонну.
Четыре «T-IV» с удлиненными стволами и набалдашниками дульных тормозов. Новинка, их все больше стало появляться с зимы 42-го года. И дополнительные бронированные экраны на лобовой броне. Следом шли семь T-III – танки поддержки пехоты. Эти не так страшны, но пренебрегать не стоит. А вон и бронетранспортеры с пехотой. Два, четыре, шесть… двенадцать. На некоторых на турелях крупнокалиберные пулеметы. Да, серьезная сила!
Показались трехтонные грузовики, крытые брезентом.
Руки стиснули бинокль, в голове запульсировала одна только мысль. Ничего, идите, сколько бы вас там ни было. Все идите, и вы узнаете, как умеет сражаться Красная армия, как умеют умирать русские люди. Кровью умоетесь!
Алексей тряхнул головой и опустил бинокль. Что это я? Первый день на войне? Паника? Ничего подобного, я год их бью и бить буду, пока они не начнут драпать обратно домой.
Эта мысль показалась Алексею забавной, особенно если представить все буквально. Почти как у Кукрыниксов[4]. Видел он несколько таких плакатов этой зимой!
– Спокойно, ребята, спокойно, – тихо проговорил Алексей, не веря своим глазам. Колонна свернула и пошла в сторону от моста, куда-то севернее, в направлении Губарева.