Сколько увезешь на себе, Соколов?
– По пять человек на танк, пятнадцать в грузовик. Итого двадцать пять.
– Давай, Астафьев, распорядись. А ты, Соколов, подгоняй танки вот сюда, к хлебной базе. – Подполковник показал на карте, где располагалась база. – Я прикажу, тебя там заправят под завязку, и боекомплект загрузишь. Грузовик отправь со своим сержантом к Астафьеву. Он скажет, куда. Василий Захарович, ты только собери в батальоне все автоматы, какие есть, и передай тем, кто десантом пойдет. С Соколовым пойдут только автоматчики.
– Есть, товарищ подполковник, – решился, Соколов. – Разрешите просьбу?
– Говори.
– Нужно переправить в безопасное место детей.
– Что? Каких детей?
– Мальчик и девочка дошкольного возраста. Мы их вывезли от моста. Без родителей, на подножном корме выживали. Пока мы ремонтировались, они с нами жили. Нам местная жительница помогала, Алевтина. У нее самой маленький ребенок, она заодно и за нашими следила.
– Куда же я их? Нет у меня детских садов, лейтенант! Ты думаешь, о чем просишь!"
"– Пусть с полуторкой пришлет ко мне, – вдруг вмешался Астафьев. – От цехов «Электросигнала» ничего не осталось, оборудование эвакуировали. Часть рабочих мы сегодня ночью вывозим в Куйбышев. Заберем и Алевтину с детьми. Я договорюсь. Будет в Куйбышеве на заводе работать, там и детишек пристроит в садик при заводе.
– Василий Захарович! – Соколов даже поперхнулся, не найдя слов, обрадовавшись.
– Понимаю, лейтенант, все я понимаю. У меня на заводе несколько сот таких душ несмышленых, и всех переправили за Волгу. И с этими разберемся. Ты тут, главное, свое дело делай, а мы свое сделаем. Мы ж временно вам помогаем, а как погоните фашиста, мы снова на завод, цеха восстанавливать. Ты не смотри, что город у нас маленький. Тут начинали гвардейские минометы собирать, солдаты установку «катюшей» прозвали.
«Заводов нет, цехов нет, людей нет, а он о восстановлении так уверенно говорит, – думал Соколов, направляясь к своим танкистам. – Не думаю, что Астафьев так плохо представляет положение дел. Нет, все он представляет, все он знает. Просто уверен, что мы все равно победим. Вот ведь люди.