Когда Тандаджи открыл дверь королевского кабинета, оставив спутников за спиной, ее величество удивленно поинтересовалась:
– Вы куда пропали, полковник? Мы уже успели выслушать Игоря Ивановича.
– Прошу прощения, моя госпожа, – покаянно отозвался Тандаджи, – надеюсь, меня извинит то, что я в срочном порядке выполнял ваше пожелание. Матвей Ситников и Александр Данилович Свидерский здесь. У Александра Даниловича важная информация для вас. Разрешите пригласить?
– Конечно, – нетерпеливо ответила королева.
Она выслушала Свидерского, затем – гулкого и бледного Ситникова, который на рассказе о свадьбе покраснел и договаривал уже неохотно.
– Они дойдут, теперь обязательно дойдут, – твердил семикурсник, с надеждой взирая на королеву. – Теперь, когда к ним пойдет Четери, обязательно. Вы просто не представляете, насколько он силен. Нужно только чтобы у них была возможность выйти, а для этого порталы должны быть открыты.
Василина вздохнула.
– Даже если нам оставить портал в Мальве до возвращения бога и моей сестры с лордом Троттом, остаются еще порталы в Инляндии и Блакории. Вдруг они выйдут там? Мы не контролируем их территорию и не сможем помочь.
– Насколько я понял, – угрюмо пробормотал Ситников, – они при переходе уйдут в нематериальную форму. И очнутся уже в своих телах. Главное, чтобы было где идти, и чтобы во время перехода портал не закрылся.
Василина помолчала.
– Господа, – сказала она Тандаджи, Стрелковскому и Свидерскому, – я бы хотела поговорить с господином Ситниковым наедине.
Господа поднялись и вышли, оставив Матвея в кабинете. И из-за дверей слышен был то тихий голос королевы, то реплики Байдека, то бас семикурсника, который не могли заглушить никакие двери. И поэтому понятно было, что ее величество с мужем мягко расспрашивают Ситникова о состоянии пятой Рудлог, о ее здоровье, о том, как она себя ощущает.
"Матвей вышел из кабинета еще бледнее, чем зашел, с укоризной посмотрел на Свидерского, буркнул «я на службу» и прямо из приемной королевы, не иначе как с расстройства, после двух тяжелых переходов, открыл устойчивое Зеркало на хутор Дорофеи Ивановны.
– …Ей всего шестнадцать. Шестнадцать, – с болью говорила Василина в трубку.