– Я тебе утром еще раз покажу, как хочу, раз возникли сомнения. Только не сейчас.
– Почему? – настороженно спросила Света.
– Мне же трудно, сама сказала. Старенький я у тебя, – весело буркнул Четери и снова потерся об нее. – А нет, уже снова молоденький…
– Чет, – застонала она, давясь от смеха.
Он захохотал ей в затылок.
– Ну как мне еще реагировать на эти глупости, Света? Не выдумывай. И еще, женщина. Как твой муж и Владыка, повелеваю: если днем тебя настигает желание объездить меня, ты не томишься, а идешь ко мне.
Светлана потянула к себе его пальцы и с улыбкой коснулась их губами.
– Ох, Чет, – сказала она с грустной нежностью. – Не могу представить, как бы я жила без тебя. Иногда я боюсь, что проснусь, а тебя нет. И всего этого нет. Приснилось, привиделось. Или что ты уйдешь на войну… уйдешь, я знаю. И не вер…
Четери мягко закрыл ей рот ладонью.
– Ты права, – сказал он, не дурачась боле. – Я скоро уйду. Но мы смертны. В любой момент можем умереть, поэтому есть ли смысл об этом печалиться и отравлять себе жизнь заранее? Нужно радоваться, что мы сейчас живы, и исполнять свое предназначение. Женщина, не хорони меня заживо. Ты не будешь плакать и истязать себя, а будешь ждать и верить, что я вернусь. Да, Света?
– Да, – сказала она, глотая слезы.
– И правда твоя стихия теперь вода, – сказал он ворчливо, поворачивая ее к себе.
– Что ты делаешь?
– Утешаю тебя, конечно, – объяснил воин-дракон охотно. – Недоработал, раз у тебя силы остаются на страх и слезы.
– Это не повод для шуток, Чет, – прошептала она с упреком.
– Какие уж тут шутки, – сказал он серьезно, перекатываясь на спину и очень бережно помогая ей сесть сверху.
Восьмое апреля
Владыка Четерии любил нагружать тело ранним утром – когда сады Тафии были напоены темнотой и прохладой, ветерки лениво текли над остывшей землей и звонко пели птицы, радуясь скорому появлению солнца."
"И в это утро он поднялся еще до рассвета, оставив потяжелевшую, крепко спящую Свету в кровати.