– Нуссс, нуссс, – добродушно зашипела ближняя змея, – шшшто тут у нассс… чрезссвычайная чувссствительноссссть к тонкимссс сссферамссс… расссбитое сссердце… а вот и высссс мои хорошшшшиесссс… сссладкиессс… зссмеяткиссс мои…
Она, сюсюкая престарелой бабушкой, положила голову мне на живот как ужи в парке незадолго до нападения – я приподнялась на локтях и сквозь головокружение увидела, как она улыбается. Реально, змеино, улыбается. Почему-то именно это воркование заставило подумать, что это никакой не бред.
– Вы кто? – спросила я, всхлипывая, и сама поразилась, как трезво и несонно прозвучал мой голос. Да и мне больше не было жарко.
– Ссснимсся мы тебессс, – ехидно ответила вторая змея, подползая ближе. Подцепила пастью мое правое запястье, прокусила, начала слизывать кровь. Я заторможенно следила за этим, и не думая возмущаться. Боли не было. Или мне и так было слишком больно.
– Многоссс не бериссс, сссгоришшшь, – прошипела первая нервно.
– Зссснаю, – отмахнулась та.
Змея обвилась вокруг меня бесконечными кольцами и разлилась голубоватым сиянием, поднимая над койкой.
– Нуссс вот и хорошшшоссс, – шептала первая, не отнимая головы от моего живота. – Айссс какиессс ветеркиссс, исссстинные, крепкиессс…
Перед глазами у меня темнело, мерцало, и я уже не разбирала, где явь, где сон.
«Марина»…
Я, забыв про змей, выдохнула, рванувшись из своего тела, потекла, расправляя крылья, над замком за зовом ветра, рухнула вниз, вжалась в Люка, обхватила его руками и ногами, чувствуя, как впиваются в бок тысячи драгоценных камней, и заснула, как на лучшем ложе в мире.
* * *И проснулась одна на койке в своей палате. За окном сияло высокое солнце. Дверь была приоткрыта, из-за нее раздавались голоса.
Колотилось сердце, дыхание было частым, нервным. Счастье уходило, заполняясь темной пустотой. И в этой пустоте полуденный ветер из открытого окна звал меня к себе.