Купол такого размера и плотности Мартин ставил впервые: после того как Марина напоила его своей кровью, резерв вырос почти вполовину. Рос он и из-за постоянной работы на пределе – каждое вычерпывание до донышка хоть и было смертельно опасным, но расширяло каналы источников и увеличивало мощь на доли процента.
После того как войска вошли в Льенпордт, на улицах начались бои. Отряды при свете голубоватой луны дом за домом, двор за двором зачищали город от врагов, а из-за реки и леса уже палили орудия, которыми обзавелись иномиряне, и с их стороны на щите огненными цветами расцветали взрывы.
Вражеской артиллерии отвечала блакорийская из леса за городом, которую от встречного огня и налетов инсектоидов прикрывал вторым огромным щитом почтенный Гуго. Над защитой Марта кружили около полутора сотен сонных стрекоз с всадниками, быстро добравшихся сюда из ближайшего городка.
К утру из поселений из-за реки подошли охонги и тха-охонги, прилетели еще стрекозы со всадниками, вооруженными автоматами и гранатометами. Мартин, принимающий участие в зачистке и время от времени точечно укрепляющий щит, только что помог солдатам выжечь тройку охонгов в одном из дворов и обездвижить иномирян, отстреливающихся из-за сарая и прикрывающихся молодой испуганной женщиной.
Когда комод отодвинули, из черноты и сырости на солдат и магов глянули чумазые и бледные лица троих ребятишек. Иномиряне скинули их сюда с началом наступления и заперли, чтобы не сбежали: детьми планировалось прикрываться, если понадобится бежать из города.
Обстрелы щита из-за реки усилились, Мартина, осматривающего детей, по рации вызвали к одному из мостов – как и планировалось, едва стало понятно, что иномиряне подвели почти все отряды из ближайших городов. Барон, оставив спасенных, поспешно, обходя кварталы, где еще слышались крики и выстрелы, дошел до реки и огляделся.
Светало.