Я неуверенно хмыкнула, отстранилась, с надеждой взирая на друга, и тут в дверь постучали.
После моего разрешения вошел до неприличия свежий Ирвинс, совершенно не выказывая удивления посторонним в спальне. Поклонился.
– Ваша светлость, завтрак накрыт в гостиной.
– Молоко принес? – оживился Мартин. И даже Виктория нетерпеливо приподнялась в кресле – я только сейчас разглядела, какой уставшей выглядит и она: видимо, переход ко мне потребовал слишком много сил.
– Конечно, – невозмутимо кивнул дворецкий.
– О да, – с чувством провозгласил друг и, хлопнув беднягу Ирвинса по плечу, проскочил мимо него в гостиную.
Я слушала его болтовню, улыбаясь и чуть не плача от легкости, которую ощущала с пробуждения. Март был таким, наполняющим жизнью все вокруг. Рядом с ним любая драма казалась переживаемой.
Мы встретились взглядами с Викторией, и, верно, в лице моем она прочитала настороженность и очевидный вопрос, потому что едва заметно пожала плечами и пояснила, поднимаясь:
– Когда вокруг смерть, на первое место выходят действительно важные вещи, ваша светлость.
– Да, – сказала я глухо. Мне все время казалось, что Мартин полюбил ее по какой-то нелепой причуде, что она его недостойна, высокомерна и стервозна, да и ревновала я его к ней ужасно – а сейчас увидела в глазах волшебницы знакомый страх, который отозвался во мне тоской и заставил сжаться горло.
– К тому же, – добавила она с каменным лицом, – если что, я его действительно выпорю.
Я усмехнулась. Чувство юмора – верный способ заполучить мою симпатию.
– Называйте меня на «ты» и по имени, леди Виктория, – предложила я.
Она замерла, склонив голову. И улыбнулась с мягкостью.
– Тогда и ты меня, Марина. Токсикоз больше не беспокоит? Помочь не нужно?
– Нет, – проговорила я с удивлением, прислушиваясь к себе и понимая, что последние дни после нападения меня действительно не мутило. – Нет, все хорошо.
– Позволишь? – она взяла меня за руку, и я кивнула, ощущая слабое покалывание, как при сканировании. Волшебница удивленно подняла на меня глаза.