– Спит хозяйка-то еще, – буркнул слуга, – думаешь, ради тебя вставать будет?
Вей Ши подавил раздражение – чтобы не искать потом другого посыльного – и почти вежливо попросил:
– Скажи ее малитам, чтобы разбудили. А вставать или нет, ты за нее не решай.
Слуга помялся, оглядывая ученика: то ли выгнал его Владыка, то ли нет, то ли наказан он, то ли, наоборот, дорогой гость, – и, решив, что не ему в этом разбираться, недовольно кивнул и пошел к дворцу."
"Светлана, сонная, лохматая, недоумевающая, показалась во дворе минут через пятнадцать.
– Что-то случилось? – тревожно спросила она. – Почему так рано, Вей Ши?
– Я ухожу, – терпеливо в третий раз за утро проговорил наследник. Она непонимающе уставилась на него, затем с горечью вздохнула.
– Что же вам дома-то всем не сидится… Попрощаться пришел?
– Попрощаться я бы не приходил, – честно ответил Вей. – Но я Мастеру дал слово тебя оберегать.
– Что-то мне это не нравится, – с опаской проговорила Светлана, принимая фигурку. – Может, объяснишь?
– Объясню, – буркнул Вей, поднося к губам флейту. Закрыл глаза и заиграл.
Музыка полилась так свободно, будто вчера только он взял последний урок у учителя Мина. Затрепетала тонким посвистом, птичьим, радостным – словно жаворонок полетел в небо, радуясь утру и солнцу, напевая свой гимн миру, и то тише делалась его песня, то громче.
Светланины глаза были непонимающими, но она не двигалась – до тех пор пока в дымчатом сиянии солнечных лучей вокруг Вея не стала проявляться тонкая фиолетовая паутинка. Она становилась плотнее с каждым переливом, но Свету не касалась – обтекала ее, стремясь только к наследнику.
И вдруг из нитей этих соткались десятки маленьких пташек, которые зависли перед Веем. Туманно-фиолетовые, с золотыми всполохами, бесконечно меняющие размеры и формы… Вей замолчал, оборвав мелодию, – и ближайшая птичка подхватила ее, повторив трель, и наследник тогда снова продолжил. И снова перестал – и уже несколько духов продолжили переливы, выводя их так нежно, с такой отдачей, что у Светы слезы выступили на глазах.