До звонка Демьяна оставалась около двадцати минут, когда позвонила Марина и срывающимся, ломким от счастья голосом прокричала в трубку:
– Люк вернулся, Пол. Вернулся, представляешь? Мой муж. Живой. Живой… – она нервно засмеялась и снова крикнула, словно убеждая в этом весь мир: – Жи-во-о-ой.
Полина, мгновенно забыв про все свои великие планы, завизжала в трубку – даже не от новости, от счастья, от радости в голосе сестры, от чуда, которое случилось и с ней тоже, и так они орали и визжали, оглушая друг друга, потом хохотали из-за этого до слез.
– Но как? – спросила Полина, когда, наконец, они обе успокоились.
– Я потом расскажу, – пообещала Марина, задыхаясь. – Завтра… или послезавтра… самой бы поверить. Сил нет говорить, Пол. Но я хочу, чтобы все знали, все. Всем сейчас позвоню. И Ани напишу. Боги, знала бы ты, каково это. Хотя, – голос ее стал серьезным. – Ты-то знаешь.
– Знаю, – согласилась Пол, улыбаясь и вспоминая свое оглушительное счастье, когда, уже теряя сознание под ритуалом Владыки Нории, она увидела, что Демьян очнулся.
Муж и господин позвонил почти сразу, как Марина отключилась, ровно в половине третьего, и Полина с замирающим сердцем схватила со стола трубку, на экране которой высветилось его имя.
– Демьян? – позвала она осторожно.
– Здравствуй, Поля, – сказал он так устало, что ей стало невозможно совестно.
– Сильно сердишься? – проговорила она жалобно. Подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на площадь, над которой вчера летала.
– Я не сержусь, я в ярости, – так же ровно ответил Бермонт, и Полина наконец-то услышала в голосе мужа рокочущее эхо того, что творилось в его душе. – Оттого, что ты могла погибнуть, Пол. Как бы я жил без тебя?
Полина поняла, что сейчас начнет рыдать, и поэтому перешла в наступление.
– Я тоже тебя люблю, – зашептала она горячо в трубку.
– Ты и взаперти найдешь приключения, – проворчал он, но уже без суровости. – Нужно было привыкнуть, что ты не можешь жить спокойно, заноза моя.
– Я могу, – Поля уныло водила пальцем по стеклу, выписывая «Демьян». – Не надо считать меня совсем безмозглой.