— Протягиваю пачку Степану, он забирает у меня салфетки, при этом задевая мои пальцы своими.
— Спасибо, — мужчина выуживает салфетку из пачки и довольно тщательно протирает свои руки, — но я был бы намного более благодарен тебе, если бы ты дала мне свой номер.
И все это делает, даже не глядя на меня. Степан все еще оттирает свои пальцы, уже второй салфеткой, а я… Ну конечно же, я решаю, что мне просто послышалось. Не может же он на полном серьезе просить у меня номер телефона?
— Чего притихла, Марина? — Степан выкидывает грязные салфетки в урну, возвращает мне пачку и хитро заглядывает мне в глаза.
— Прости, Степа, но…
— Нет-нет-нет. — Мужчина машет ладонью, а затем забирает у меня из рук рюкзак и салфетки. Да, после вопроса о номере телефона я не могу заставить руки шевелиться и что-то делать. Зачем? Зачем ему мой номер? — Отказов не принимаю, должен же я знать, все ли в порядке с коляской.
— Спасибо тебе, Степан, за колесо, но… — Я натянуто улыбаюсь, стараясь скрыть за этой улыбкой смущение и всю свою растерянность.
Я чувствую, как к щекам приливает жар, и мне безумно хочется заломить руки от бессилия. Я не знаю, что делать. Точнее, я знаю, как правильно поступить: развернуться и уйти, но отчего-то мне приходится бороться с самой собой. С собственной разумностью. Потому что я хочу дать ему свой номер.
— Но это немного неуместно, — практически через силу говорю я. — Думаю, в следующий раз я буду знать, как вернуть на место колесо. И все благодаря тебе.
— А ты жестока, Марина. Я же волноваться буду! — Он строит жалобную гримасу, и я смеюсь, а затем опять извиняюсь.
Ну разве он не понимает?
У меня ребенок, муж. А Степа… ну явно же не пообщаться о колесе со мной захотел. Вон как широко улыбается, включив все свое обаяние на полную мощь.
"— Значит, не дашь номер? — Я отрицательно качаю головой, Степан же хмурится, затем словно показательно цыкает, не выглядя при этом сильно уж расстроенным. — Ну ладно тогда. — Он возвращает мне рюкзак, а потом и вовсе показывает мне мой же телефон, экраном к моему лицу.