Представляю скольким людям я испортила жизнь, а у некоторых её просто забрала… Я очень надеюсь, что Леся и Тоха всё-таки живы…
Кирилл замечает моё волнение.
— Кать, я знаю, что ты во всём винишь себя, и, чтобы я ни говорил, не перестанешь. Но послушай одно — ты жертва людей, которые посчитали, что вправе руководить чужими судьбами. Все несчастья — их рук дело. Не твоих! Ты и мухи не обидишь. Я очень рад, что на твоём пути встретились люди, которые помогали тебе. Да, не обошлось без потерь, но мы можем отблагодарить тех людей, которые живы.
"— Спасибо тебе за Игоря… Это очень много для меня значит. Я с радостью увиделась бы с ним, если он, конечно, не зол на меня…
— Всё в прошлом Катюш, всё в прошлом! — Кирилл снова обнимает меня.
Мы сидим, обнявшись, каждый в своих мыслях.
Кажется, внутри что-то меняется. Словно постепенно происходить начинает принятие событий моей жизни. Я знаю, что каждый день мне придётся проходить это испытание, но я уже чувствую в себе силы сделать это.
Кирилл молча куда-то уходит, а спустя пять минут возвращается с двумя большими чашками.
— Я сделал тебе ромашковый чай. Говорят, что он успокаивает. А в сочетании с шоколадом — плюс десять к настроению! — с этими словами протягивает мне кружку и шоколад.
— Спасибо! — я улыбаюсь и пробую чай, — очень вкусно!
— А то! Сам выращивал! — гордо задрав голову, отвечает Кирилл.
— Ромашку?!
Он смеётся, усаживаясь рядом. Выпив чай и съев кучу шоколада, я чувствую себя чуть лучше.
— Как на счет небольшой экскурсии по дому? — спрашивает Кирилл.
Киваю в знак согласия. Кирилл берёт меня за руку и ведёт показывать дом.
Осмотрев комнаты первого этажа, где есть даже пространство для занятий спортом, с тренажёрами и беговыми дорожками, мы оказываемся в столовой, где стоит большая барная стойка, словно отлитая из золота.
Больше всего очаровывает подсвеченная светодиодами широкая лестница, придающая пространству глубину.