Я точно на ней помешался, если ничего вокруг не вижу и не слышу. Похоть буквально слепит меня. Но это же нормально, когда двух людей тянет друг к другу. И это не тупой секс, а полная синхронизация.
— Вчера к нам приходил Плутос, — прилетает мне точным ударом лоб информация от Тихони, и я даже не сразу догоняю, что она имеет в виду.
Поднимая на нее глаза, убираю руку из-под футболки и отодвигаюсь на другой край дивана.
На какое-то время ловлю тишину, чтобы переварить услышанное. Таращусь на Аню, не моргая и, сука, жду, что она выдаст это за тупой розыгрыш.
— Ты, блядь, шутишь? — рычу, сцепив зубы, как только эта информация добирается до мозга и разносит мне чердак. — Почему я только сейчас об этом узнаю?
Замечая, как меня начинает потряхивать, Аня подрывается с дивана и отходит на метр. Я двигаю за ней следом, вот только Тихая тут же пятится назад. Мышка чувствует опасность. И правильно, потому что сейчас злость начинает набирать такие сумасшедшие обороты, что хочется все ломать, крушить и взрывать, оставляя за собой лишь пыль и пепел.
"— Я пыталась тебе сказать, но ты… но ты… — шелестит принцесса едва слышно и виновато опускает глаза.
— Что он хотел? — припечатываю вроде как ровно, но чувствую, как все предохранители с треском перегорают.
— Он был не один, а вместе с семьей.
— Да хоть, блядь, в сопровождении сорока разбойников! — выкатываю агрессивно. Вижу, как Тихую это пугает, но не могу совладать с эмоциями.
— Того же, что и мои родители, — добивает меня Аня. — Свадь… Свадьб… — но договорить смелости не хватает. Я же, мать вашу, слышу, как она от страха зубами клацает.
Это пиздец! Рехнуться можно на раз-два! Одно слово и я, сука, калека, который вмиг может лишиться не просто сердца, но и души.
Немыслимо! Бред какой-то! Идиотизм!
Я в летаргии, наверное, где кручусь вокруг своих кошмаров.
Давно надо было схватить за глотку этого пришибленного мудилу и наглядно показать, что будет, если он еще хотя бы раз посмотрит в сторону Тихой. Но Аня всегда меня тормозила. И к чему это привело? С каждым разом ситуация с псом, которого навязывают ее чудаковатые родители, выходит за рамки разумного и теперь все, что остается — пойти на кардинальные меры.