Это была попытка оскорбить или просто неверно подобранное слово? Но, всматриваясь Савельеву в глаза, понимаю — первое предположение оказалось более точным. — Да пошел ты! — несколько раз с силой толкнув его в грудь, но при этом получив смешок с нотками издевки, пулей выношусь сначала из душа, а после — из долбанного отеля.
Этими словами Мир просто стирает меня с лица земли.
«Я покажу тебе, как это больно, когда любимый человек ранит»…
И ждала ли я, что он бросится за мной? Нет.
Потому что я — побочка.
Глава 36
«Привыкну. Приму. Смирюсь…»
Аня Т.
_______________________
Я никак не могу перестать думать о том, что сказал Мирон. Но надо отдать должное — он всегда выполняет свои обещания. Сказал, что покажет мне, «как это больно, когда любимый человек ранит». И не обманул. Показал… Да так, что я оказалась в тупике своих чувств.
«…Ты — лишь побочка никому не нужной любви…»
Это было очень жестоко, грубо, больно.
Несмотря на то что нам пришлось расстаться, я никогда не обесценивала наши чувства.
Нет, я не сбрасываю с себя ответственность, понимаю, что в произошедшем должна винить только себя. Но я бы никогда умышленно его не обидела, просто есть вещи, на которые мы никак не можем повлиять.
«…Ты — лишь побочка никому не нужной любви…»
Зачем он это сказал? Пытается забыться в унижениях? Но расставание — это же не повод бросаться грязной тряпкой.
Выбежав на улицу, прижимаюсь к стене. Обхватив себя руками и согнувшись пополам, безмолвно кричу. Кричу, потому что нет сил сдерживать боль, которая разрывает меня изнутри и не позволяет дышать.
Мне плохо. Ощущения, словно по венам пустили яд, который медленно убивает меня. Я чувствую себя одинокой и беспомощной, никому не нужной, но при этом вечно всем обязанной.
Не знаю, сколько времени я так простояла, пытаясь совладать с бушующими эмоциями и накатившей истерикой.
"— Господи, Анна, что с тобой? — Албанцев с недоумением смотрит на меня, плохо скрывая брезгливость, которая была вызвана моим внешним видом. — Давай я отвезу тебя домой, а ты расскажешь, что стряслось, — сняв пиджак, он накинул его мне на плечи, потому как после душа одежда пропиталась влагой.