Но… Но как?
— Лгунья! Наглая лгунья! До нас с матерью довели, что вы были не в кафе, в баре, где полно пьяниц и море алкоголя! Знаю, что оттуда ты ушла не одна! — детонирует отец. Вижу, как на его шее пухнут жилы, как раздуваются ноздри и покрывается красными пятнами все лицо. Да, он в бешенстве. — Станислав Евгеньевич был свидетелем того, как тебя, прости Господи, как самую распутную девку, нес на плече какой-то молодой человек! Но Албанцев, в силу воспитания, не стал это выносить на ужине! — отвернувшись, отец одним резким движением руки сносит со стола все, что на нем стояло.
Сказать что-то в свое оправдание не решаюсь. Меня уже поймали на лжи. Да и сейчас родители в таком состоянии, что, уверена, слушать правду и не станут. Все равно не поверят. При малейшей оплошности они тут же выливают на меня ушат холодной воды, в виде упреков и порицания.
— Видишь, до чего ты отца довела? — бранится мама, протягивая папе стакан воды.
Опустив глаза в пол, киваю часто, роняя слезы.
— Стыдно. Очень стыдно, — говорю тихо, искренне раскаиваясь.
— И еще, Анна, ответь мне, только честно, эти цветы… Они от… — обессиленно произносит отец.
— Нет! — тут же выкрикиваю. — Цветы правда были для одногруппницы. Ты же видел, как я уходила с ними из дома.
— Распущенная девчонка! Завтра же… Завтра же пойдешь в церковь, ты поняла меня? А сейчас живо в свою комнату и до утра не показывайся на глаза, паршивка! — сжав мое плечо, мама силой вытолкнула меня из кухни.
"Вернувшись в спальню, в свой маленький, уютный уголок, бросаю сумку на пол и падаю на кровать лицом в подушку. Погружаясь из-за сложившейся ситуации в истерику, реву белугой, ругая себя за неосторожность, слабость, за попытки оправдать свое поведение ложью. Что может быть хуже неодобрения родителей?
А ближе к полуночи меня и вовсе добивает прилетевшее сообщение.
Савельев_443гр.: «Правда или действие, Тихоня?»
_______________________
Глава 14
«Рядом с тобой я в лютый кураж вхожу…»
Мирон С.
_______________________
Мне нужно ее увидеть. Очень.
Я как конченый маньяк гоняю образ Тихой в голове. Нежная, нетронутая, недоступная. Она — как непокоренная вершина. Как запрещенный препарат. Как самый сладкий грех.
При виде новенькой тупею на глазах и вытворяю всякую дичь. Сегодня — особенно. Понимаю же, что перегнул палку, что сильно напугал синеглазку, но остановиться уже не смог.