Знаю, она чувствует мое возбуждение и краснеет, пугаясь реакции уже своего организма.
— Я тут ни при чем, — сбивчиво шелестит Аня. — Ни при чем… — она вся дрожит, но вместе с тем тяжело дышит. И каждый ее вздох на уничтожающий стон походит.
— Ты теперь всегда «при чем». Черт… — обхватывая ее лицо ладонями, фиксирую взгляд. Глаза в глаза. Так, чтобы этот зрительный контакт не разорвать. — Как мне, блядь, со всем этим справляться, а? Я думаю о тебе каждую секунду.
— Не говори мне этого, — в какой-то панике выдвигает Аня и опускает взгляд на мои губы.
Я хочу ее поцеловать… Хочу… Хочу… Хочу…
Но что меня останавливает?
Я просто боюсь, что если сделаю это, то никогда уже не смогу остановиться.
— Тебя же саму подрывает, признайся. Тебе по кайфу… Точно по кайфу… А теперь выбирай гребаную правду, мой аленький цветочек. Скажи, что у тебя с этим мудилой? — я все равно узнаю, что связывает этих двоих. Надо будет, лично найду этого гориллу и прижму к стене, выбивая правду.
— Отвали же, ну! — пыхтит грозно, Колючка.
— Окей, не хочешь говорить правду, тогда выполняй действие. Приходи в пятницу на матч, болеть за нас. Я буду ждать тебя, — с трудом удается отлипнуть от новенькой, разрывая наше дыхание, которые мы делили на двоих. — Обещаю до этого времени тебя не трогать.
— А если не приду?
— Буду гостем в вашем доме.
— Дурак, — обиженно выдвигает Аня, едва наши взгляды вновь сталкиваются. — Какой же ты дурак, Мирон Савельев.
— Ага… — нависая над девчонкой, сохраняю минимальную дистанцию.
"Блядь, ну не сказать же новенькой, что просто хотел разложить ее на столе и трахнуть? Романтикой здесь никакой не тянет. Тогда она точно меня нахер пошлет. Я и так, как ебаный бумеранг, к ней постоянно возвращаюсь.
— Ладно, Колючка, сегодня твоя взяла. Все. Торможу, — приподнимая руки, выставляю ладони вперед. — А теперь бегом домой, пока я прямо здесь на тебя не набросился.
Дважды, конечно, Тихой повторять не приходится. Шагнув в сторону, позволяю Ане ускользнуть от меня. А сам, как конченый маньяк, не могу отвести взгляд от ее бедер, от того, как они покачиваются, когда Тихоня делает очередной шаг.