Извилистой лентой убегает к горизонту Ингода.
Раздумываю над обстоятельствами своей жизни. От судьбы не уйдешь. Впереди война — это очевидно.
Мой девиз теперь: будь готов ко всему.
26 июля Задержался в Чите на несколько дней. Догадываюсь: к приказу о моем отбытии из Читы снова последуют уточнения.
27 июля"
"Вхожу в кабинет секретаря редакции П. Файерштейна. Он ко мне навстречу с телетайпной лентой:
— Предъявлен нашими союзниками и Чан Кайши ультиматум Японии о безоговорочной капитуляции.
Все стало мне ясным. Бывают известия, похожие на ночную молнию. Вспыхнет, и все как на ладони. Иголку и ту на земле заметишь.
31 июля
Всю ночь лил дождь. Идет он и сейчас. Сыро вокруг, сыро над землей. Торопимся с В. Шерговым на станцию Чита Первая. Приближается эшелон демобилизованных солдат с Запада. Будет митинг. Нам поручено дать в номер свой отчет.
…Пока ехали по тряским улицам Читы Второй и Первой, по магистрали промелькнули длинные составы… танки задраены в брезентовые чехлы.
6 августа
Около восьми часов вечера встретил в коридоре редактора газеты полковника М.Ф. Мельянцева. Он только что с аэродрома. Прилетел из Монголии.
— Зайдите ко мне.
Я вошел вслед за ним в кабинет, и он без малейших промедлений объявил приказ:
— Немедленно отправляйтесь на склад: получайте вещевое довольствие, продпаек, оружие. Приказ спущен. Завтра утром выезжайте в передовой отряд.
— Слушаюсь.
7 августа
Еду на новом американском «виллисе». Солнце палит нещадно, и тент, растянутый над машиной, пылает жаром.
Уточнилось и направление. Еду в самый крайний угол Восточной Монголии — в Югодзирь, куда уже передвинулись части 17-й армии.
Со мной лейтенант К. Тихонов (спецкор отдела боевой подготовки газеты), младший лейтенант В.
Невыразимо прекрасна забайкальская земля в августе. Долины желтеют, переливаются золотыми потоками. Дозревает пшеница. Косогоры сопок в густых, непролазных лесах. Могучие сосны, кедры, ели вскинули свои макушки в поднебесье. Вечностью и незыблемым покоем веет от них.