Все мы, насколько позволяли силы, бежали от самолета.
Дым все сильнее застилал самолет, но взрыва, которого мы опасались, не произошло.
Когда тревога улеглась и мы, испачканные в грязи, выбрались из зарослей гаоляна на асфальт взлетной дорожки, командир корабля старший лейтенант по фамилии Еремин рассказал, что случилось.
При наборе скорости отказал один из моторов. Взлететь с грузом самолет не смог бы. К тому же аэродром представлял чащу, окруженную высокими сопками.
Однако погасить сразу скорость тоже было не просто.
Вероятно, это и спасло нас. Самолет лег на камень, подломив шасси и избороздив фюзеляж. Странно, что все случившееся вызвало у всех у нас смех. Мы просто хохотали, отряхиваясь от грязи и листьев гаоляна.
И уже только некоторое время спустя, когда на ужасной скорости по взлетной дорожке подъехали к нам Молчанов, Юдин, Балдин и другие товарищи, провожавшие нас, мне стало не по себе.
Утром я поехал снова на аэродром, чтобы посмотреть. Что посмотреть? Сам не знаю. «Дуглас» стоял все на том же месте, но уже изрядно втиснувшийся в грязь.
8 сентября
Сижу на ступеньках чифынского вокзала.
Прицепили теплушку к составу с трофейным имуществом.
Прямо перед чифынским вокзалом строится памятник советским воинам, погибшим в боях с самураями.
— Прощайте, братки! Вам оставаться в чужой земле, а нам, живым, помнить о вас на Родине.
11 сентября
В Эбошоу ночью произошел случай, который заставил нас насторожиться.
Я очнулся в темноте от легких толчков и пронзительного скрипа колес вагонов.
Вскочив, распахнул дверь теплушки и сразу понял, что эшелон уходит, а мы отцеплены. Возможно, это сделано не зря? Ведь недаром же нас предупреждали, что в районе Эбошоу действуют до сих пор «смертники». Что делать? Как остановить состав?
Я схватил пистолет и начал стрелять в воздух. Эшелон сопровождала команда охраны, и мои выстрелы услышали.