— На тракте палят! — сказал мужчина, сидевший в санях у самой их головки.
— Плохой знак! — мужчина с вожжами мучительно сморщился, будто его ударили по голове.
Они оба вытянули шеи, насторожились, но выстрелы больше не повторились.
Сердце Виргинии Ипполитовны сжалось от недобрых предчувствий. Несмотря на ветер и мелкий снег, ей стало нестерпимо жарко, захотелось сбросить с головы шаль, расстегнуть ворот шубы.
«Никак не пойму, что они задумали? Почему же нет следов от первых подвод? Куда же мы едем?» — с отчаянием размышляла Виргиния Ипполитовна.
Хутор Лисицына был затерян в таком укромном уголке притрактовой тайги, что, не зная подхода к нему, его можно было не найти даже в солнечную погоду.
— Тихо что-то, а пора бы им быть, — сказал мужчина, правивший конем.
— Видать, осечка, — отозвался второй мужчина, а у Виргинии Ипполитовны от его слов сердце с острой болью покатилось под ребра.
— Неужели провал?! — со стоном воскликнула Виргиния Ипполитовна.
— Случается, — проговорил правивший конем.
— Не угадаешь, где попадешь, — подтвердил второй.
Виргиния Ипполитовна поняла, что люди, с которыми свела ее судьба на Сибирском тракте, знают свое дело и не первый раз помогают побегу.
Когда подъехали к хутору ближе, стало ясно, что он покинут, изба не топится, людских следов никаких нет. А где же пароконная подвода? Ведь ее и задумали-то с целью, чтоб промчать Валерьяна по проселку как можно быстрее и открыть ему путь в тунгусское стойбище. Пароконная подвода должна оказаться здесь первой.
Насупились мужчины, запыхали цигарками, то и дело выходили из избы, прислушивались к свисту ветра.
Наступила ночь. Темнота поубавила ярость бурана, очистила небо от туч, заблестели звезды.
Виргиния Ипполитовна забилась в избе в угол, старалась забыться, но дрожь напоминала ей о времени, заставляла воображать самое ужасное.
Утром, когда совсем стало светло, на хуторе появилась наконец пароконная подвода.