– В смысле? – не сразу вкуриваю я.
– «Ян, только не клади трубку. Я уже понял, что ты добавила меня в черный список», – передразнивает Лосева Бергман.
Огогошечки! Интересно Натаха-то в курсе, что он уже с ее телефона мне наяривает? Или наш гастролирующий кобеляр подчищает за собой историю вызовов?
– А дальше? – загораюсь я любопытством.
– А тебе зачем? – подозрительно спрашивает Герман.
– Ну как! – возмущаюсь я. – Интересно же!
В конце концов, что я потом буду девчонкам пересказывать?
– Интересно? – звереет Бергман.
– С чего бы это? – я демонстративно складываю руки на груди. Кажется, настал мой звездный час.
Ну а что? Ноги бритые, бельишко красивое, женские закончились.
Я готовлюсь завлекательно бегать по номеру от Геры и отбиваться, тщательно следя, чтобы у него не пропало желание меня догонять.
Только немного не рассчитала.
Я еще только прикидываю траекторию забега, а Бергман в два шага уже оказывается возле меня. И прежде чем я успеваю оказать хоть какое-то сопротивление, оказываюсь прижата к мужскому телу.
Ладонь Германа забирается в вырез гостиничного халата, заставляя сердечко колотиться.
– Яна, сейчас я тебе популярно объясню, с чего. Уверен, после этого ты точно все запомнишь.
Глава 56. У кого-то хорошая память
Меня, разумеется, подобный расклад абсолютно устраивает.
Учиться я всегда любила.
Только расстраивает, что мой план возбудить Германа сопротивлением и помурыжить проваливается. Вон какой грозный, смотрит сердито…
Бергман же продолжая наглаживать мои перси под халатиком, двигает бедрами, и я понимаю, что с первой частью я все же справилась. Уверенный стояк упирается мне под пупок.
Ах… ну да, ему достаточно на меня разозлиться, чтобы произошло спешное вооружение…
И меня пробирает.
Ругаю свою натуру за изменчивость и непоследовательность.
Сначала «не дам», потом «дам, но не сразу», а теперь «может, не выпендриваться»?
Вот не так уж и крепко меня Бергман держит, а коленочки ватные. Далеко не убежишь. Зато раздвинуться они готовы в любой момент.
Чтобы хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах, подкалываю Геру:
– Ты ревнуешь, что ли? – правда, голос у меня, как говорит Бергман, валютный, и звучит в нем победное: «Ох, да! Ревнуйте меня, ревнуйте!».