– Я доступно объяснил, Левина?
– Ой, да, – я демонстративно запахиваю пальто на коленях и обиженно смотрю в окно.
Ого! Мы приехали в «Бэллахаус»!
Дешевле, конечно, Бергман торговый центр найти не мог. Чего сразу не в московский ГУМ-то? Ну хоть не скряга.
Гера, кстати, ориентируется в отделах неплохо, и, подтверждая звание «Нежмота», тащит меня сразу в люксовый отдел нижнего белья. Хорошо, что не мой мужик, я бы изошла на гов… расстроилась бы я, короче, представляя сколько и кому он купил бельишка.
Ты посмотри, как оживилась девочка-консультант! Гера явно постоянный клиент.
К сожалению девицы, Бергман не обращает внимания на соблазнительно надутые губки и призывно выставленную грудь, а прямым ходом буксирует меня в примерочную.
– Стой тут! Я сейчас сам все принесу! – рявкает он и задвигает шторку.
От идиотизма ситуации меня начинает разбирать смех.
Ну капец же!
Ладно, шарф-то мне можно снять, наверное…
Бергман быстрый, я успеваю только размотать розового уродца, когда мне просовывают вешалки.
О-ля-ля!
Рано я похвалила Геру, рано.
Разглядываю исподнее и понимаю, что Бергман стремился выбрать максимально закрытые модели, чтоб, значит, ни один сосок глаз не колол. Однако в отделе эротического нижнего белья даже то, что на вешалке выглядит пристойно, на теле будет производить совсем другое впечатление.
Повертела в руках ценник, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом. Я б лучше деньгами взяла.
Анька бы сейчас возмутилась, что принимать такое дорогое белье от незнакомого мужика – это аморально.
Но мне тридцать лет, а мужик сам просто жаждет. Кто я такая, чтоб отказываться?
– Ты долго еще? – нервничает он там за шторой, когда я перестаю шуршать.
– Нет, – пыхчу взопревшая я, у меня застежка из рук выскальзывает, но я-таки наконец ее побеждаю. – Ты с размером как угадал?
– Чего там угадывать? Ты мне все показала! Твоя тройка мне в кошмарах сниться будет!
Ой ну уж прям, собираюсь я обидеться, но передумываю, потому что лифак просто огонь! А удобный-то какой!
– Ну что ты там копаешься? Не просвечи… – Бергман отдергивает штору и затыкается.
В этот раз он пялится не на грудь, а сразу на всю меня и в заботливо украшенное точечной подсветкой зеркало за моей спиной, где отражается моя задница в розовых стрингах.
Да. Я люблю розовый цвет.
– Ты охренел! Задвинь штору!
У Германа дергается щека, на секунду он прикрывает глаза, будто пытается избавиться от зрелища, а потом все-таки задвигает штору.