Прогрев целевой аудитории
Не обращая внимания на моё состояние, Бергман, придерживая одной рукой короткое полотенце, еле сходящееся на узких бёдрах, проходит к кофеварке.
Видя, как при любом движении жгуты мышц напрягаются и скрываются под белой тканью, я без труда могу в своем воображении дорисовать, как выглядит Герман без всего.
Более того, я впервые понимаю мужиков, которые пялятся на мини-юбки на улицах: с каждым шагом полотенчик чуть-чуть сдвигается, и, кажется, вот сейчас я вижу самое главное… Это гипноз.
Сокрушительный эффект не пропадает, даже когда, наливая кофе, Бергман поворачивается ко мне спиной. Она шириной со столешницу, и, пожалуй, я бы на ней полежала. Она такая блядско-матёрая, накаченная, с просушенным рельефом.
И меня капец как триггерит толстая короткая серебряная цепочка на мощной шее. Еле удерживаюсь от стона. Бергман – секс-машина, животное. Это видно невооруженным взглядом. Вот не удивлюсь, если все это мышечное богатство – заслуга не спортзала, а акробатических этюдов в постели.
– Тебе налить чего-нибудь? – не оборачиваясь, спрашивает Бергман.
– Вод… вод… – хриплю я.
– Воды? – приподняв четкую бровь, уточняет Герман, и, дьявол меня раздери, если его глаза надо мной не смеются.
Вообще-то, я имела в виду водку. Ну, пусть будет воды.
Кивком подтверждаю согласие, пока не уверенная, что мне стоит открывать рот. Вечер перестает быть томным.
Так вот ты какой, хороший еврейский мальчик.
Ну, мамочка!
– Тебе в стакан? – он указывает на стоящие рядом стеклянный бокал и умилительную эмалированную кружку с муми-троллем на боку.
Тянет ответить: «Не надо, я так слизну», но я сдерживаюсь.
Кажется, понемногу начинаю приходить в себя.
Или нет.
Герман протягивает мне стакан, и у него вид змея-искусителя, впаривающего Еве яблоко греха.
Наши пальцы соприкасаются, и меня прошивает электрической молнией от пальцев вниз, туда, где все сладко сжимается. Его руки такие горячие, они манят проверить температуру всего тела Бергмана.
Сердце заходится в волнительном стуке, шумит в ушах и пересыхает во рту.
Почему-то это легкое прикосновение намного более интимно, чем то, когда я подержалась за член.
Мгновение, и насмешка в серых глазах, тая, уступает место чему-то тяжёлому, тёмному, животному. Внутренняя самка уже готова игриво убегать, но не слишком быстро, а чтобы догнал, навалился и сзади…
Ох… Жарко.