– Я зацепилась, а он тяжелый, – не очень понятно объясняю я, но Бергман ориентируется в ситуации почти сразу.
Чтобы помочь, он запускает руку под свитер, только я его уже почти до конца сняла, и Бергману приходится действовать снизу.
Мать моя женщина!
Определенно блузон Розы Моисеевны устарел, новый писк в соблазнении – свитер сторожа Васи.
Широкая ладонь скользит вдоль спины, проходится между лопаток по кошачьему местечку, вверх к шее, и это больше всего напоминает ласку.
Бергман стоит вплотную, я чувствую, как касается обнаженной спины его свитер, вдыхаю его парфюм и, как только Гера справляется со своей задачей, я, вынырнув из плена, ощущаю, как шевелит мои волосы его дыхание.
– А тебе спинку не почесать? – шепчет он мне на ухо, и я плыву.
Не дожидаясь моего ответа, его руки снова проходятся по спине, ребрам, перебираются на живот…
– Ах ты паразит! – врывается в нашу идиллию вопль снаружи.
– Это она Давиду? – хрипло спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку.
– Вряд ли… – Бергман неохотно выпускает меня из хватки, и я тут же накидываю на себя блузон Розы Моисеевны.
Герман пристально разглядывает меня пару минут, страдальчески вздыхает, а выйдя из комнаты, он первым делом отбирает очки у того прыщавого парня.
– Но я так ничего не вижу! – возмущается тот.
– И в этом твое счастье, – ворчит Бергман. – Зато на фотке не будешь таким задротом.
Ну прозрачный блузон, но на мне же лифчик!
Не успеваю я додумать эту мысль, как меня заматывают в отобранный у Розы Моисеевны шарф.
– А это зачем?
– Чтобы израильские родственники не радовались чересчур сильно, – отрезает Герман.
– А кого тут убивали? – спрашиваю я Эльку, которая уже не пытается никого фотографировать. Она забралась с ногами на подоконник и взирает на происходящий вокруг бедлам.
– Олега. Но еще не доубивали… Процесс в разгаре…"
"В этот момент из кухни выскакивает чучело, в котором я не сразу признаю Раевского в костюме раввина.
– Иди сюда, говнюк!
Но Раевский не будь дурак на приглашение польститься не спешит.
– Одного удара было достаточно!
– Я со стыда сгорю с таким пополнением в семье! – бушует Роза Моисеевна. – А если бы тут были верующие? Ты бы оскорбил их чувства!
– Я уточнил у Геры. Вы все атеисты.