Вы не помните ничего такого?
Едва произнеся эти слова, он понял, как глупо они звучали. Откуда, черт подери, она может это знать?
– Мы со Спенсером никогда не обсуждали, с кем общаемся.
Он смотрел на нее, не понимая.
– Нет, но…
– Дело обстоит так: у нас со Спенсером были четкие договоренности, и мы предоставляли друг другу большую свободу. А каким образом мы пользовались этой свободой – это мы, по понятным причинам, никогда не обсуждали.
Давно Петер не чувствовал себя таким дураком.
– Мне кажется, мы говорим о разных вещах.
– Откуда я могу это знать? Задайте этот вопрос его коллегам.
– Само собой, – поспешил заверить ее Петер. – Но я подумал, вдруг он называл имя Ребекки дома или…
– Нет, никогда.
Петер поднял глаза, заметив движение в окне позади Эвы Лагергрен.
– В вашем саду стоит какой-то молодой человек.
– Это мой друг. Он прекрасно может подождать.
Она улыбнулась многозначительной улыбкой, от которой Петер невольно покраснел.
Друг? Моложе, чем он сам?
Одно было ясно: никто из четы Лагергренов не предпочитал партнеров своего возраста.
– Вы помните конференцию в Вестеросе в две тысячи седьмом году? Она проводилась по весне. В марте."
"– Честно говоря, с ходу не помню. – Эва сдвинула брови, задумалась. – В ту весну мы оба очень много ездили. У Спенсера было немало конференций, все не упомнишь.
– Тогда не буду вас больше задерживать. – Петер улыбнулся и поднялся.
– Ничего страшного.
Они двинулись обратно к входной двери. Все стены в доме были выкрашены белой краской и увешаны большими картинами.
– Да, еще одно, – проговорил он.
Она внимательно посмотрела на него.
– В те годы, когда вы со Спенсером были вместе, вам не доводилось слышать, чтобы его студентки проявляли недовольство?
– Вы имеете в виду, чтобы его обвиняли в сексуальных посягательствах?
Петер снова смутился.
– Ни разу. – Она решительно покачала головой. – Спенсер не стал бы так себя вести.
Прямой ответ на вопрос избавлял от многих сложностей. Петер поблагодарил за беседу и напомнил: Эва не должна разглашать, что к ней обращалась полиция.
Выезжая на дорогу, он заметил, как молодой человек, ожидавший в саду, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Под мышкой он держал букет цветов. Петер почувствовал легкий укол зависти.