Город казался таким прекрасным под ярким голубым небом – Стокгольм был в своем самом лучшем убранстве.
– Так это у тебя ребенок от женатого мужчины?
Фредрика оцепенела. Какого черта?
– Нет. И если у тебя есть еще вопросы о моей личной жизни, то предлагаю помолчать.
– О боже, прости, я не знала, что это такая щекотливая тема.
В салоне повисла тишина. Фредрика принялась глубоко дышать, чтобы не выйти из себя. Она прекрасно понимала, что народ интересуется ее личной жизнью. Но надо же проявлять хоть немного такта! Сама она вела бы себя по-другому.
– Вот ее дом. – Сесилия уверенно припарковала машину у тротуара.
– Здесь стоять нельзя. – Фредрика указала на табличку.
Сесилия прикрепила на переднее стекло пропуск, указывающий, что машина принадлежит полиции:
– А теперь можно."
"Это было не так, но Фредрика почувствовала, что она не в состоянии спорить и еще больше обострять отношения. Пропуск на лобовом стекле можно было использовать только в случае срочного выезда, а у них было обычное служебное дело.
Даниэлла жила на четвертом этаже, в доме без лифта. Прежде чем отправиться к ней, Фредрика ознакомилась с документами. У девушки было бурное прошлое. В годы учебы в гимназии она несколько раз лежала в отделении детской и подростковой психиатрии. Несколько раз проходила по делам о мелких правонарушениях – кража, вандализм. После окончания гимназии она проучилась один семестр, а далее либо работала, либо сидела на больничном.
С Ребеккой у Даниэллы возникли отношения, когда Ребекка вернулась из Франции.
Сесилия позвонила в дверь квартиры.
Ответа не последовало. Она позвонила снова. Внутри послышались тяжелые поспешные шаги. Заскрежетал замок, дверь приоткрылась.
– Даниэлла?
Фредрика протиснулась впереди Сесилии и достала полицейское удостоверение.
– Мы из полиции, хотели бы поговорить с тобой.
Даниэлла отступила, и Фредрика с Сесилией вошли в квартиру.
– Кофе хотите?
Обе отказались.
– Мы ненадолго.
– Ну, кофе-то все равно можно выпить.