— Разве Киф не мог просто предчувствовать, что должно было произойти?
— Он мог… но, учитывая, насколько они молоды, кажется более вероятным, что он стал причиной этого. И если это он сделал…
Софи попыталась найти окончание этого предложения с нужным количеством выводов.
— Я все еще не понимаю, почему Киф сбежал, — призналась она. — Даже если он может активировать способности, он просто ускоряет то, что все равно произойдет, верно? И мистер Форкл обладает активированными способностями…
— Это другое, — вмешался Декс.
— Странная? — Софи закончила за него.
— Я собирался сказать уникальная, — поправил Декс.
— Конечно, так и есть.
Ее улыбка исчезла, когда Декс не ответил на нее.
Он выглядел таким серьезным.
Очень грустным.
Таким… напуганным.
— Что ты мне не договариваешь? — пробормотала она.
Она попыталась воспроизвести разговор, ища любую зацепку, которую могла упустить.
Единственное, что выделялось, это то, что Декс сказал, что способности Кифа отличались от того, что мистер Форкл сделал, чтобы вызвать ее способности.
— Итак… мистер Форкл не может гарантировать, что кто-то проявится, — медленно произнесла она. — Означает ли это, что Киф… может?
Глаза Декса наполнились слезами.
— Нет.
Она собиралась спросить, как он мог быть так уверен, когда вспомнила кое-что, что он сказал ей ранее.
«На самом деле это не мой секрет, я не могу им поделиться».
Она предположила, что он имел в виду Кифа.
Комок застрял у нее в горле, мешая выдавить следующий вопрос. Но она убрала его и прошептала:
— Был ли Рекс там, когда Киф касался рук Бекс и Лекса?
У Декса потекли слезы, что в значительной степени ответило на ее вопрос. Но он все равно сказал:
— Киф сказал, что рука Рекса почему-то казалась пустой. И… он почувствовал то же самое от моего отца.
— О.
Крошечный звук, казалось, пульсировал, становясь громче с каждым ударом, пока звук не заполнил огромную комнату.
Как и слово, которое никто из них не произнес.
Бездарный.
Еще больше слез потекло по щекам Декса, и Софи почувствовала, как ее собственные глаза наполнились слезами.
Она хотела настоять на том, что это была ошибка. В конце концов, Киф едва начинал понимать свою силу.
Но истина всегда ощущалась по-другому.
Она несла на себе более тяжелый вес.