Будь храброй. Будь честной. И будь собой. Ты Софи Фостер. Я знаю, ты можешь это сделать!
Глава 42
— Я могу это сделать, — сказала себе Софи, приказывая ногам нести ее вперед.
Если она не начнет двигаться, то будет выглядеть как жуткий сталкер, прячущийся за вольером с птеродактилями, чтобы шпионить за Кифом.
Он все еще тренировался с Грэйди, когда Софи вернулась домой из Ложносвета, поэтому она поднялась наверх и принялась расхаживать по своей комнате, пытаясь придумать, что собирается сказать.
Но теперь Софи подготовила свою речь.
У нее закончились оправдания.
Я могу это сделать. Я могу это сделать. Я могу это сделать.
И она должна это сделать… потому что Эделайн права.
Если она не поговорит с Кифом, все эти невысказанные слова превратятся в гигантского, уродливого монстра правды, который в конечном итоге сожрет их дружбу и выплюнет ее обратно одинокими, разбитыми кусочками.
Киф слишком много значил для нее, чтобы позволить этому случиться.
Даже если она была почти уверена, что ее вот-вот отвергнут.
И после этой не слишком бодрой речи ее ноги отказались двигаться.
Это нелепо, сказала она себе, добавляя мысленный обратный отсчет.
Три.
Два.
Один.
Она едва успела сделать шаг, как Силвени спикировала с неба и приземлилась рядом с Кифом, хлопая крыльями и топая копытами, издавая радостное ржание и…
Софи никак не могла закончить разговор под непрерывный хор КИФ! КИФ! КИФ! наводняющий ее мозг.
Ей придется найти другое время.
Следующее утро казалось многообещающим. Софи все равно почти не спала, поэтому встала пораньше и взяла тарелку ягодных завитков, решив, что сможет притвориться, что зашла в Рощу, чтобы принести ему завтрак, а затем медленно перейти к более страшным темам.
Но Киф уже проснулся и расхаживал под раскачивающимися ветвями дерева Панакес. И когда Софи направилась к нему, она услышала, как он щелкает пальцами и говорит зловещие вещи жутким голосом своей мамы:
— Звезда восходит только с Наступлением Ночи!
— Стелларлун — мое наследие!
— У тебя была бы королева!
Ничто не появилось из пустоты… но Киф, казалось, был полон решимости разобраться в этом.
И когда он попробовал особенно горькое «Я уничтожу своего сына!» Софи знала, что сейчас определенно неподходящее время для приятной долгой беседы о своих чувствах.