Я пошла следом, едва превозмогая ужасное головокружение.
– Что ты сделал с ней, мразь?!
Еще три ступеньки…
– С кем? – ответил голос, от которого судорогой свело все мышцы на лице.
Еще одна…
Сейдж рвался в квартиру, на пороге которой стоял Вильям. Между ними стояла Бекки, положив одну руку на грудь Вильяма, другую – на грудь Сейджа.
– С моей сестрой, твою мать! Или память коротка?!
– Сейдж, – позвала я брата, и все трое обернулись. – Сейдж… Не нужно…
Я не хотела смотреть на Вильяма, но глаза не стали мне подчиняться: они ринулись к нему, заскользили по его лицу, груди, блуждая, рисуя на нем невидимые узоры и линии… а Вильям смотрел на меня, и от этого взгляда внутри сломалось все то последнее, что прежде, казалось, уцелело.
– Какого хрена ты полез к ней?! – бушевал Сейдж. Хорошо, что между ними стояла Бекки, а не парень. Парня бы он не пощадил…
– Поговори со мной, как мужик с мужиком! Что ты прикрываешься сестрой?
– Поговорим обязательно, только не сегодня, – процедил сквозь зубы Вильям.
– А почему не сегодня? Не хочешь испортить личико для очередной фотосессии?
Вильям не ответил. Казалось, даже вопроса не услышал. Он словно не мог прервать зрительный контакт со мной, который соединил нас как невидимая нить. Зато Сейдж будто взбесился, он из ботинок выпрыгивал, я зажмурилась, когда он сжал пальцы в кулак и занес руку…
– Что здесь происходит?
И все обернулись на слабый, как дуновение ветра, голос. Все до единого.
За спиной Вильяма в полумраке коридора стояла та, что забрала его у меня. И ей для этого не пришлось прибегнуть ни к оружию, ни к хитрости. Я всмотрелась в скрытое тенью лицо. Оно было все в темных пятнах заживающих гематом. Спинку носа прикрывал большой пластырь. Она была тонкой и надломленной, как срезанный цветок. И опиралась на костыль.
Я вцепилась в перила, стараясь не потерять равновесия. Жалость, стыд за все то, что я говорила у дверей ее палаты, и острая боль в сердце выбили твердь из-под ног…
Я не сразу поняла, что падаю.
«Отец говорил мне, мы получаем то, что заслужили, – зазвучала в моей голове песня, которую мы слушали в машине Вильяма по дороге домой из дайвинг-клуба. – Ты позволила себе быть беспечной, а теперь пришло время платить по счетам. Все ниже и ниже – вот куда мы пойдем.