Но как же хочется, чтобы у моего хрупкого цветочка, у крошки Долорес, было все, о чем она мечтает. Я завещаю ей и Сейджу большую часть своего состояния, но есть кое-что, чего не купишь за деньги: это любовь и радость прикосновений… и дать ей их может только этот норвежский мальчишка. Его нельзя упустить, они созданы друг для друга. И это очевидно всякому, кроме них двоих.
Что они творят, эти двое, я все в толк не возьму. Встречаются не с теми, целуют не тех, обжигаются, лежат в больницах… То Вильям бегает за какой-то другой девицей.
Ральф, дорогой, умоляю тебя, не бросай письмо в мусор, прочти до конца. Мне осталось всего полгода, я имею право на последнее желание. А оно таково: мальчик Веландов должен немного…
Отдохнуть за решеткой.
Погоди закатывать глаза. Этим детям нужны испытания. Им нужны настоящие испытания, а не то они, глупые, так и не поймут, что Господь Бог создал их друг для друга.
И одно настоящее испытание будет стоить тысячи наших уловок. Да и времени на уловки больше нет. Больше нет времени брызгать упрямым детишкам холодной водой в лицо, надеясь, что они прекратят играть в опасные игры и обратят друг на друга внимание. Теперь я хочу, чтобы эти двое рухнули в ледяную реку с головой.
Ральф, я в курсе, что судья Маклахлан, этот красномордый индюк, – твой закадычный дружок. Своими глазами видела, как он отплясывал десять лет назад на вашей с Эми «хрустальной» свадьбе! И помню, что наклюкался так, что хватал за попу подружек Эми, а потом уснул под столом. Только о вашей дружбе мало кто знает, а вы, по долгу службы, ее не афишируете.
Уверена, связей с начальниками тюрем у тебя тоже предостаточно. Так что мальчонке даже можно найти симпатичную камеру с занавесками на окошках и охранниками с манерами ясельных воспитателей…
И вот пусть он там немного посидит!
А Лори пускай слегка понервничает.
И когда мальчик выйдет, то мы все вздохнем свободно, Ральф. Твоя дочь наконец поймет, что к чему, и ей больше не будет грозить смерть от ожогов.