Кроме «пакта о ненападении» наркобарон подбрасывал партизанам боеприпасы, обмундирование и амуницию, в свою очередь, рассчитывая, в случае необходимости, на их помощь.
Кун добился того, о чем мечтал, и когда уже казалось, что можно расслабиться и отдохнуть, началось самое страшное — Змея стали одолевать ночные кошмары.
Снились ему горы черепов с дырками от мотыг, кровавая человеческая требуха, которую пожирают свиньи. Кун просыпался в холодном поту от собственного крика, а снилось ему всегда одно и то же — он узнавал себя в свинье, с огромными, как у крокодила, зубами и хвостом змеи.
Первое время от кошмаров спасало курение опиума, который для партизан варили дикари. Но вскоре и это перестало помогать, к ночным кошмарам добавились жуткие галлюцинации. Теперь его душу терзали видения, очень похожие на уничтоженные партизанами статуи, полулюди терзали его, пытаясь вырвать из тела душу. И это была самая страшная пытка.
Кун сопротивлялся кошмарным видениям сколько мог, а когда не выдерживал, брал небольшую группу и шел в джунгли для обхода поселений своих рабов.
Поднявшись с топчана, Кун подтащил к себе брезентовый ремень с тяжелым армейским «кольтом» и подсумками для запасных обойм, потом громко позвал:
— Мангуст!"
"На зов командира, откинув тростниковую циновку, вошел плотно сбитый камбоджиец, его камуфляж сплошь покрывали соляные разводы от чрезмерного потоотделения, а плоское раскосое лицо густо избороздили глубокие морщины, отчего оно напоминало морду шарпея.
— Подготовь мою группу, — затягивая на поясе ремень, проговорил Змей. — Пройдемся по дикарям, посмотрим, какой они собрали урожай для нас.
Мангуст хотел напомнить, что командир совсем недавно ходил в джунгли с ревизией, где четвертовал двоих крестьян, а одного посадил на кол, но ничего говорить не стал. Он отдавал себе отчет, что в этом состоянии Змею все равно кого убивать, а потому коротко, по-военному, ответил:
— Сейчас отдам приказ…
* * *— Руки, ноги целы, значит, мы с тобой не пропадем, дурешка, — вытирая слезы, вымученно улыбнулась Наталья Серпень.