Столица беглых

— Киренский уезд — самый малонаселенный во всей губернии, — стал оправдывать коллегу ротмистр. — Численность — ноль целых одиннадцать сотых души на квадратную версту! Я должен был догадаться, что именно туда Ононашвили засунет свой притон.

— Осведомления, судя по всему, у вас там нет?

— Какое от корнета Архангельского может быть осведомление, — в сердцах ответил Самохвалов. — Но его легко понять. Девяносто процентов территории Иркутской губернии до сих пор не обмежевано. Значит, эта земля никому не принадлежит. Там есть места, куда не ступала нога человека.

По крайней мере цивилизованного. Спрячь дивизию, и никто о ней не узнает.

— Дивизию надо снабжать, — возразил сыщик. — Тот же Саблин возит в крохотный городишко ружья, макинтоши, дорогое вино. И это ни у кого не вызывает вопросов?"

"— А я вам поясню почему. Через Илимск ведется снабжение Олекминско-Витимской золотоносной системы. Там тысячи рабочих, их надо кормить, одевать, поить водкой. И возок вашего Саблина теряется в этом потоке, делается незаметным.

Тракт идет на Киренск, а оттуда по Лене грузы сплавляют до Витимского. Пароходы сворачивают в речку Витимку и через триста пятьдесят верст разгружаются в Бодайбо, столице золотопромышленности. Я больше скажу: Илимск и живет благодаря приискам. Весь старательский сезон надо туда доставлять массу товаров. А в октябре, когда прииски закрываются до весны, рабочие возвращаются к себе. И в вашем городишке спускают последние деньги. Ведь они получили расчет, а многие и золотишко тащат, что утаили от хозяина. Их начинают спаивать и раздевать еще в Витимском, продолжают в Киренске, а добивают здесь. Почти все приходят в деревню с пустыми карманами. А у других и дома-то никакого нет, им сам бог велит пропить выручку. Прошел этот люд, как войско Мамая, выдул целый Байкал водки, и опять в Илимске тишина. До весны.

Сыщик выслушал спич жандарма и сделал неожиданный, но правдоподобный вывод:

— Значит, грузинская дружина готовит экс на сентябрь или начало октября.

— Почему вы так решили?

— Ну, когда через город пойдут тысячи людей, боевиков уже не спрячешь.

Надо убрать их с чужих глаз загодя.

Самохвалов задумался, потом согласно тряхнул головой:

— Так и есть. Похоже, мы знаем время. Осталось выяснить место.

— А что в Иркутске самое ценное? Где можно ожидать осенью большого прихода наличности?

Ротмистр опять задумался и морщил лоб долго.

— М-м-м… На железной дороге каждую неделю копятся крупные суммы, которые надо свозить в казначейство.