Впустишь?
Грузин одобрительно усмехнулся и поддержал:
— Фартовому больше недели и не надо.
Наклонился к греку и спросил:
— Слушай, а почему тебя Серега Сапер зовут?
— Служил в саперном батальоне. Ты для чего интересуешься?
— Несгораемый шкаф можешь взорвать?
— Конечно. Только учти, кацо, не знаю, как звать, что бумаги в том шкафу превратятся в пепел. А вот золото-серебро останутся.
— А так, чтобы и бумаги уцелели?
— Тоже можно, но это сложнее. Надо заряд подбирать, и капсюль не всякий подойдет.
— Исидор Махарадзе. Я в Иркутске при больших делах.
Грек приосанился:
— Я тоже не мальчик-с-пальчик. Спроси в Одессе, спроси в Ростове с Нахичеванью, тебе скажут. А где надо ящик вскрыть?
— В Каинске.
— А, в «сибирском Иерусалиме»![40] Но ведь там в большом выборе меха. Не они ли будут в том ящике лежать?
— Угу. Соболь, вах, много соболя.
Беглый задумался:
— Надо ехать, медведя[41] смотреть. Как я тебе не глядя скажу?
Абрек обратился к хозяину кофейни:
— Лазарь, сделай ему паспорт по-быстрому.
Попандопулос возразил:"
"— Нельзя сейчас Азвестопуле никуда ездить. Он три дня как сбежал, его ищут везде. Говорят, начальника Красноярской конвойной команды в гауптвахту посадили.
— Ай, черт! А мне быстро надо. Скоро соболей в Лейпциг увезут, неделя-две, и тю-тю. На пятьдесят тысяч шкурки.
Сергей остановил грузина:
— Погодь, погодь. Ты сказал, товар лежит в несгораемом шкафе. Соболий мех на пятьдесят тысяч — это большой объем, ни в один шкаф не уберется.
Его собеседники переглянулись, и Махарадзе ответил с напускной беззаботностью:
— Может, и не в сибирском Иерусалиме тот шкаф. И не меха там, а шлихтовое золото. Когда пойдешь со мной на дело, узнаешь подробно. А скажи, что нам понадобится?
— Динамит, капсюли, шнур Бикфорда. Да этого добра в Иркутске завались. Для нужд горного округа все запасено. Не лопатой же у вас в Бодайбо шурфы роют или в Черемховских копях уголек добывают?
— Да? Может, скажешь, и где лежит взрывчатый материал?
— А вы будто сами не знаете? — бойко ответил Азвестопуло.
Грузин продолжил расспросы:
— А ежели мне надо людей не убить, а напугать, чтобы не противились?
— Тогда лучше бросить им под ноги железнодорожные петарды. Мы так в Ростове сделали, когда ломбард брали. Хорошо получилось. Народ наряхался, все попадали на пол со страху.