Но едва их ноги оторвались от дна, как снизу по течению с плеском понеслись к ним огромные рыбины. Олег видел только спинные плавники, подумал даже на акул, очень похоже, но откуда акулы в глухой лесной реке?
Он торопил коня, сам плыл изо всех сил, чувствуя полнейшую беспомощность. Яра вскрикнула, затем ее конь всхрапнул, взметнулся и ринулся к берегу уже по мелководью. Олег выдернул девушку вслед, за рукавом тащилась огромная щука, немигающие рыбьи глаза уставились на волхва злобно и осмысленно.
Олег шарахнул ее кулаком между глаз.
— Как там сэр Томас? — выдохнула она.
— Умен, — сказал Олег с невольным восхищением. — Теперь верю, что и в водных драках опыт есть.
Они стояли с тремя конями, смотрели, как медленно движется через реку раскоряченный пень. У Томаса выглядывала только голова, он фыркал и отплевывался. Вода вокруг него кипела, белые буруны поднимались выше пня, взмывались хвосты, зубатые пасти высовывались из воды и жутко щелкали.
Пень застрял на мелководье. Томас поднимался, падал, его сбивали крупные блестящие тела. Олег азартно свистел, улюлюкал. Яра смотрела сочувственно, но когда облепленный пеной, ряской и болотными травами рыцарь начал выкарабкиваться на берег, достаточно крутой, ее лицо стало холодноватым и отчужденным.
— Цирк увидели! — сказал Томас негодующе. Грудь его бурно вздымалась, пластины доспехов скрипели, наползая друг на друга, как чешуя огромного железного крокодила.
— На победителя, — ответил Олег дипломатично.
Томас смотрел подозрительно: рожа калики была чересчур хитрой. Такой мог поставить и на рыб, обереги когда-нибудь да соврут, это не христианские святыни.
— Что за порода?
— Щуки.
— Щуки? Щук я знаю.
— Я тоже думал, что знаю, — признался Олег. — Ты поступил отважно, сэр Томас. Остался в реке, нарочито отстал, чтобы своей железной зад... своим железным мужеством защитить нас, тонкокожих и жалобных.
Вода текла со всех дыр. Томас вылез на берег, с проклятиями стал сдирать шлем. Вдруг захохотал, начал дергаться. Олег пустил коней пастись, уже понял, а Яра, поглядывая то на калику, то на рыцаря, собирала хворост для костра."
"Томас выловил наконец проклятую рыбешку, чуть не защекотала до смерти почище ундины, кое-как содрал доспехи. Нательное белье промокло, от него валил пар. Вокруг Томаса сразу образовалась широкая грязная лужа.