— Какая в лесу Европа?
Томас не решился напомнить, что они в замке, а не в лесу, хотя замок в самом деле посреди такого дремучего леса, что только в кошмарных снах видывал, а в любом лесу, росском или англском, медведь хозяин. Здесь же на медведя похож калика. А в темноте особенно.
Они выждали, пока шаги за дверью удалились, — утренняя стража обходила замок, — выскользнули, на цыпочках перебежали на поверх ниже. Замок заполнялся голосами, скрипами. С нижнего этажа потянуло мясной похлебкой, воздух оттуда поднимался влажный, полный запахов.
Томас удивлялся как им удается пробираться по замку незамеченными. Если бы не отвращение калики к убийствам, которое Томас начинал понимать и в чем-то при известных обстоятельствах разделять, то они бы усеяли свой путь трупами в лужах крови, пробились бы вниз, имея на пятках толпу размахивающей оружием стражей и челяди, а во дворе их бы уже ждали набежавшие люди Ночного Сокола.
А так они сумели пробраться, прячась и затаиваясь, к самим входным дверям. Лук калика все же захватил, не удержался.
Выбирая тень, они от крыльца пробежали вдоль каменной стены, при малейшем звуке падая за бочки, телеги, груды корзин. Конюшня была уже близко, когда навстречу вышел, зевая и потягиваясь, огромный страж. Глаза его выпучились, он непонимающе уставился на бегущего к нему рыцаря в блестящих доспехах и полуголого дикаря с красными волосами.
Его рот начал раскрываться для истошного вопля, а рука метнулась к мечу. Томас с безнадежной яростью понимал, что на крик сбегутся, а тут надо время, чтобы найти коней, оседлать, вывести, да еще как-то пробиться к главным воротам.
Калика на бегу взмахнул рукой. Послышался глухой стук, страж поперхнулся, из горла вырвалось глухое рокотанье. Мгновение он стоял, покачиваясь. На лбу появилось кровавое пятно, а булыжник упал под ноги и покатился по плитам. Калика кивнул Томасу, промчался мимо и пропал в раскрытой двери. Томас подхватил обмякшее тело, не давая с грохотом рухнуть, затащил в конюшню.