Томас удивился, потом встревожился. Под копытами хрустела посуда, дорогу порой загораживали столы, лавки.
— Но где же люди?
— Вот, — указал Олег.
— А где живые?
— Грабят дома бояр. Здесь им делать нечего, тут одна голытьба.
Ближе к середине города гарью запахло сильнее. Оттуда доносились крики, но оружие не звенело, да и крики были вялые, хотя ругань лилась отборная. Олег намерился свернуть, заприметил дорогу, что выводила из города в обход площади. Томас же сказал бодро:
— Давай посмотрим?
— Драк не видывал?
— Просто приятно видеть, когда бьют не тебя, а других.
— Да, это непривычно.
Все-таки Олег свернул в боковую улочку, и она, к радости Томаса, вывела на городскую площадь. По ту сторону блестела маковкой небольшая церквушка. Десятка два воинов в халатах стояли с луками в руках, еще с десяток под грозные крики десятника лупили окованным бревном в двери. Лучники по одному пятились, исчезали. Грабить приятнее, чем драться. Обидно к тому же сложить голову, когда пришел наконец сладостный миг победителя.
— Эти спасутся, — сказал Олег с некоторым облегчением.
— В церкви?
— А что, не веришь в защиту христианского бога?
— Ну... он может помочь по-другому.
— Да нет, просто церкви строят, как крепости. Стены из каменных глыб, видишь?
Томас с сомнением покачал головой.
— А двери? Их все-таки вышибут.
— Не обязательно. Этим грабить хочется, а не драться. Уже по одному разбегаются. Боятся, что без них самое лучшее разберут.
— Не думаю, — сказал Томас. — Вон тот, упрямый, один может разбить двери.
— У защитников и на этот случай есть два выхода. Один — дать отпор, они могут еще и победить, половцы уже разбрелись, сейчас перепьются, а второй выход — в самом деле выход за город.
— Откуда знаешь?
— Всегда роют, — ответил Олег хладнокровно. — А то и два в разные стороны.
Томас проследил за взглядом калики, вздрогнул. На другом конце площади кучка половцев поставила деревянный крест и привязывала к нему женщину. С нее сорвали платок, что уже считалось позором на Руси, ветер растрепал длинные неопрятные волосы.