Стоунхендж

Звенько, который со своими людьми спас Томаса и Яру, был сыном светлого князя. Когда Томас прикинул размер владений светлого князя, он лишь удивился, почему тот не провозгласит себя королем. Звенько, который почему-то ощутил к англскому рыцарю горячую симпатию, объяснил, что племена тут же выйдут из союза. Все ценят свою свободу превыше всего, а признать власть короля — это отказаться от независимости племен!"

"— Пусть бодричи выбирают себе короля, — сказал он со злой насмешкой. — Те жабоеды лучшего не заслуживают!

— Жабоеды?

Лекарь пришел перевязать ему раны, переложил ароматными листьями.

Он же был и кощунником, от него Томас узнал, что он находится в землях западных славян, которых со времен похода Карла Мартелла называли вильцами, а с десятого века лютичами. Удачный поход против них совершил Карл Великий в 789 году, если считать от рождества их нового бога. Его войска дошли даже до крепости короля племенного союза лютичей Драговита, где и были разгромлены. Правда, вряд ли Карл Великий продвинулся бы хоть на шаг от границы, если бы с ним не шли войска бодричей, другого племенного союза западных славян. Те вели нещадную многовековую войну на истребление с лютичами, а жабоедами наперебой называли друг друга. Потому-то есть жаб казалось самым обидным, хотя есть, говорят, народы на берегах Сены и Тибра, которые жаб едят и пальчики облизывают.

Сотни племен ближе к западу объединились в четыре племенных союза: вагры, полабы, бодричи и варны, а те вошли в сверхсоюз, именуемый бодричами со столицей в Велиграде.

Каждая пядь этой земли полита кровью. Бьются два могучих союза славян, которые поклоняются одним богам, говорят на одном языке. Что ж, это уже веская причина, чтобы ненавидеть друг друга.

В каждом доме, как отметил Томас, парили и гнули дубовые доски, готовили под щиты. Малые, средние, большие. С малыми круглыми ходят в короткие набеги, со средними — в дальние, а большие щиты хороши только для обороны, боя на городских улицах, в своих домах.

Долгими зимними вечерами при свете лучин вытачивались бляхи из копыт коней, своих и диких, из лобных костей коров, быков, туров. Из них умельцы так искусно набирали доспех поверх кожаного панциря, что костяная чешуя лежала как на большой рыбе. Легкие сабли скользят, стрелы отскакивают, даже сильный удар копья уходит мимо.

Томас, весь перевязанный чистыми тряпицами, обнял Звенько.

— Спасибо! Ты спас наши шкуры.