Стоунхендж

Яра привела в самом деле огромного жеребца, тяжелого, но с мускулистыми сухими ногами, мощной грудью и крутой шеей. Хищно раздутые ноздри выдавали крутой нрав, а в глазах угрожающе вспыхивали искорки.

— Мы с тобой подружимся, — сказал ему Томас. — Я обещаю повергнуть рыцаря, а ты можешь покусать его коня.

Конь посмотрел, фыркнул, но не презрительно, а словно бы сказал: я-то свою часть сделаю, а вот если и ты сумеешь, не покатишься, сбитый ударом копья, захватывая пригоршни грязи, то тогда и подружимся. Но не раньше.

Протрубили трубы, ворота крепости распахнулись. Среди крестоносного воинства, которые собрались так тесно, что доспехи трещали, как панцири раков в корзине, пронесся единый вздох изумления.

По спущенному подъемному мосту ехал великолепнейший рыцарь, таких даже в их войске было поискать. Огромный жеребец-зверь выступал надменно, словно сам был рыцарем, а в седле возвышался воин в великолепных рыцарских доспехах. В плюмаже шлема развевались яркие перья. В правой руке рыцарь держал длинное копье из ясеня, таким доблестный Ахилл поверг Гектора, а на локте левой висел треугольный рыцарский щит с необычным гербом: меч и лира на звездном поле.

Справа от себя Гваделуп услышал озабоченные голоса:

— Кто бы это мог быть?

— Неужели сам Звенько?

— Ежели и пруссы начинают одевать доспехи, тогда нам с ними не справиться...

— Это не пруссы, те левее, это лютичи!

— Какая разница, все одно русы, славяне.

— Только и надежды, что этот дикарь не знает, как управляться с копьем..

.

Рыцарь выехал на середину, отсалютовал копьем, затем, умело орудуя шпорами и поводьями, заставил коня попятиться, освобождая место для противника.

Со стен раздались одобрительные крики. Хуже того, Гваделуп услышал такие же возгласы в своем лагере. Нахмурившись, он взобрался в седло и уже там принял из рук оруженосца шлем.

Рыцарь лютичей ждал с поднятым забралом. У него были типично славянские голубые глаза, он был широк в плечах, как истый лютич, высокого роста, и Гваделуп ощутил слабость в коленях.

Пруссы, лютичи, как и все полабские славяне, были известны как свирепые воители. С голой грудью, вооруженные только дубинами, бросаются на закованных в железо воинов Христовых, крушат их громадными дубинами. До сих пор, несмотря на столетний, если не больше, натиск всей Европы, они защищают свои земли. Но если они наденут доспехи, как вот этот, то как бы не пошли в ответный рейд по их землям!

Гваделуп надел шлем, опустил забрало и пустил коня вперед.