Рука калики скользнула под спину усопшего, пошарила. Томас следил за лицом волхва, видел, как на нем появилось чувство глубокого удовлетворения.
Очень медленно рука калики начала появляться из-под мертвого исполина. Пальцы были стиснуты на крестообразной рукояти меча. Томас затаил дыхание, потому что лезвие меча все длилось и длилось, а когда наконец показался узкий конец, Томас мог поклясться, что не видел меча длиннее.
Калика встал во весь рост. Меч в его руке внезапно вспыхнул голубыми искрами. Ржавая короста осыпалась, он заблистал радостно и победно.
Когда он вытряхнул золотые монеты из чаши в карман, Томас протянул ему руку. Калика ухватился, вылез, не выпуская меч, а Томас зашипел и подул на пальцы. То ли калика сдавил, не рассчитав силы, то ли от странного меча через калику хлестнула странная мощь...
— Как зовут этот меч? — спросил он.
— Громобог.
— Странное имя.
— Хозяин этого меча однажды сразил.
Томас ощутил священный трепет. Любовь к оружию в крови настоящих мужчин, любовь к хорошему оружию может превозмочь любовь к женщине, власти, королевству, но что может сравниться, когда видишь абсолютное оружие?
— Кто им владел?
— Твой предок, — ответил Олег просто. — А теперь ты."
"Он протянул ему меч. Томас отшатнулся, смотрел потрясенно. Услышал, как вздохнула Яра. Очень медленно опустился на одно колено, бережно принял обеими руками меч своих предков, коснулся губами лезвия.
— Клянусь... — сказал он дрогнувшим голосом. — Клянусь... Всем сердцем и бессмертной душой клянусь...
Он не мог продолжить, голос задрожал так, что боялся сказать слово, но, похоже, его поняли. Как калика, так и Яра.
— Когда-нибудь я расскажу тебе, — пообещал Олег. — У него была страшная и красивая жизнь, полная подвигов и печали... любви и предательства... всего хватало, всего было с избытком!
— Как звали этого древнего героя?
— Англ, сын Гота.
Глава 4
Потрясенный, Томас молчал, будто на голову падали не осенние листья со столетних дубов, а сами дубы.
Пальцы робко коснулись рукояти старинного меча. Голос был слабенький, таким Томас никогда раньше не разговаривал.
— Этим мечом... все еще можно сражаться?
— Это не простой меч.