И то неполный.
В крупных глазах Крижаны блестели озера слез. Она прижала кулачки к груди. Томас тяжело вздохнул, чувствуя, что гора все еще не свалилась. Яра отстранилась, не отпуская Томаса. Ее глаза быстро пробежали по всему двору, остановились на МакОгоне, Крижане.
— Томас, — сказала она, — ты должен решать быстро!
— Я? Что я могу? — ответил он отчаянным, но просветленным голосом, — Я уже решил. Мы не расстанемся. Чашу донес, а теперь хоть в изгнание... хоть еще дальше. В твою Русь, к примеру, где дикие звери.
Яра смотрела внимательно, вздохнула:
— Увы, я из Руси. По нашему покону, жены должны следовать за мужьями.
Отец тоже вздохнул, сказал тяжело:
— Мы перессоримся со всеми соседями и благородными семьями.... Томас, тебе бы опору!.
Яра надменно оглядела всех из-под приспущенных бровей. В напряженной тишине громко и повелительно произнесла в пространство:
— МакОгон! Мне кажется, ты можешь наконец выплеснуть то, что тебя распирает как перебродившее вино.
МакОгон шагнул вперед, поклонился.
— Благодарю, благородная Ярослава. Благородный сэр Торвальд, сэр Стоун и прочие благородные рыцари! Я счастлив наконец-то сказать, что некогда служил благородной княжне Ярославе Тьмутараканской, дочери Хочьимира и внучке императора германского, племяннице короля французского, внучатая племянница короля Британии Гарольда II. Ее отцу принадлежит... принадлежало княжество Тьмутараканское.
Гробовое молчание было ответом. Все таращили глаза, наконец сэр Торвальд сказал раздраженно:
— Что-то я тебя не понял.
Кастелян хлопнул себя по лбу:
— Как, я не сказал? В самом деле, постарел, пора возвращаться домой. Раньше, помню, все знал и помнил, теперь где обедал, туда и ужинать норовлю...
— Ну-ну, — сказал сэр Торвальд угрожающе.
— Дочь князя Тьмутараканского, княжна Ярослава, перед вами! То бишь, сейчас уже владетельная княгиня.
Томас отстранился, смотрел, выпучив глаза.