Все ведают, как и что... В первый день бы отыскали, как бывало поначалу. Но так не наказание, одно баловство. Теперь колдуны наловчились забрасывать их в дальние болота...
Шаги стихли, а вскоре с другой стороны послышался легкий плеск. Болотник вынырнул тяжело, с трудом выволок намокший ковер. Олегу помахал лапой с перепонками между пальцами.
— Ладно, теперь топить вас не буду. Ковер староват, но сгодится.
— И все? — удивился Олег. — Раз уж мы здесь, отведи к Хозяину.
Болотник покачал головой.
— Какой хозяин? О чем глаголешь?"
"— Везде есть хозяин, — сказал Олег.
— Тут болото, а не Русь.
— К этому шли. Порядок и хозяин, что отвечает за порядок.
— Не доросли лицезреть его лик.
— Как хошь, — сказал Олег равнодушно. — Сами придем. Только тебя выдерут, что через твое болото прошли, а ты знать не знаешь.
Болотник подпрыгнул, вгляделся в суровое лицо волхва.
— Ишь... Да, ты такой, что сам доберешься.
С прижатым к груди ковром без плеска ушел под воду. На этот раз оранжевая молния, отягощенная ковром, скользнула много медленнее.
Сидя у костра, Томас сказал с проникновенным удивлением:
— Сэр калика, я бы никогда не поверил, что у вас здесь живут самые ревностные христиане, если бы своими глазами не узрел!
— Что за чушь? — нахмурился Олег. — Такая отвратительная клевета...
— А как же? Полкняжества, как ты сам сказал, вышли искать бедную девушку.
Яра презрительно фыркнула. Томас сердито выгнул бровь, швырнуть бы в нее чем-нибудь, да под руками пусто, а Олег сказал с непередаваемым презрением:
— Ничего себе сострадание! В придачу к этой девке, а она сама по себе такова, что за обрезок ее ногтя будут биться три княжества, хоть и норовистая, правда, дают еще и полкняжества! Тут кто угодно в болото полезет. Сейчас дома опустели, все молодые мужики пиявок кормят по болотам, всех жаб целуют.
Томас спросил озадаченно:
— Полкняжества? Зачем?
— В приданое, понятно,
Томас повернул голову, долго смотрел на болото, Спросил осторожно:
— А велико ли княжество?
Олег отмахнулся:
— Да так себе. Чуть поболе Британии. Ну, раза в два-три. Народу, правда, раз в десять — земли больно богатые. Чернозем хоть на хлеб мажь, а сено такое накашивают, хоть попа корми. Да ты сам видел, через какие края едем...