Стараясь не обжечься, маленькими глоточками, в перерыве покуривая, выпил две чашки подряд. Вернее, выпил два раза по половине стакана, так как чашек для постояльцев не предусмотрено. Вместо них в стандартный набор гостиничной посуды входят тонкостенные стаканы и старомодный графин, в который по идее надо наливать воду. Зачем в номере графин, стенки которого помутнели от времени? Будучи человеком непритязательным, даже я побрезговал бы пить из него.
Лично у меня граненый графин прочно ассоциируется с собранием.
Приняв душ и тщательно побрившись, смазав кожу лица бальзамом после бритья, а не загадочным кремом, найденным на полочке в ванной комнате у Натальи, я заварил в стакане чай и включил ноутбук.
«Ты готов?» – отстучал я на клавиатуре.
«Вчера не пьянствовал? Голову не застилает похмельный дурман?» – ответил Главный сервер.
«С чего ты решил?»
«С утра глупости спрашиваешь. Как я могу быть не готов? Я что, спать, по-твоему, ложусь?»
«Тогда начали!»
На листе бумаги я начертил ровную линию из конца в конец, которую поделил на одиннадцать отрезков. Первый внизу подписал «1999 год», последний отрезок, длиннее остальных, стал «2010 годом».
1999 год. Сенатор заканчивает работу на Севере и окончательно перебирается в Новосибирск. Лето семья проводит в Крыму, а по приезде между отцом и младшей дочерью завязываются отношения, которые Илья Павлович Роговской дипломатично назвал «специфическими».