– Для начала: он из гестапо, а им, как ты помнишь, в прифронтовой полосе делать нечего. Причем звание у него даже не эсэсовское, а полицейское — криминаль-ассистант. Во-вторых, если я правильно понял записи, мужчинка к нам приехал из управления гестапо какого-то Лицманштадта[21]. Где это — я ни малейшего понятия не имею!
– А ты расспроси! Время пока есть. Ребятам, судя по тишине, помогать не надо.
Приказ командира — закон для подчиненного! Схватив «помощника криминалиста» за плечо, я попытался развернуть его к себе лицом.
«Ку-ку! — издевательски сказал за моим плечом ангел-хранитель. — Похоже, что командировка закончилась!»
Но прислушиваться ко всяким потусторонним покровителям у меня времени не было, единственное, что оставалось делать, — уходить с линии огня.
Перед лицом вспыхнуло… Потом еще раз…
* * *Письмо командующего
3-й танковой группой
командующему группой армий «Центр»
Господин генерал-фельдмаршал!
Разрешите выразить Вам свою нижайшую благодарность за Ваши поздравления по случаю полученной мной награды — «Дубовых листьев»… Для меня является особой честью получить эту награду, находясь в Вашем, господин генерал-фельдмаршал, подчинении.
«Шаг на месте», характеризующий состояние войск за последние дни, к сожалению, еще не привел к существенному восстановлению сил. Износ боевых машин, естественно, особенно велик при движении по такому бездорожью, как сейчас. Никакой уход за двигателями пока невозможен ввиду непрерывного состояния готовности к отражению попыток противника прорваться или деблокировать свои войска. Но личный состав дивизий теперь имеет время на сон, так что силы постепенно восстанавливаются.
Потери в танках составляют в настоящее время около 60 %. Если нам дадут десять дней и если пришлют запасные части, то, по-видимому, окажется возможным довести укомплектованность до 60–70 % штата. Общие потери в остальных машинах сравнительно невелики (около 7 %), а в мотоциклах — еще меньше.