— Сейчас позавтракаем, я посуду помою, суп в печь поставлю, и пойдем, — ответила Лера. — Там все равно до десяти часов никого нет. Мама в отъезде, эта ее Марина точно раньше не придет.
— Она противная, — вдруг сказала Алена.
— Кто? — Лера непонимающе посмотрела на нее.
— Марина эта. Ненастоящая какая-то. На Татьяну Ивановну смотрит заискивающе, глаза в пол опустит и со всем соглашается. Но это все неправда. Она Татьяну Ивановну не любит. Просто терпеть не может.
— Да ты-то откуда знаешь? — удивилась Лера. — Хотя мне эта Марина тоже не нравится.
— Вот-вот, — Алена кивнула. — Я знаю, потому что наблюдательная. Она, когда думает, что на нее никто не смотрит, маску с лица снимает. И лицо у нее тогда выражает чуть ли не ненависть.
— А ты подсматриваешь, значит? И давно ты лица научилась читать?
— Ну, положим, подсматривала я не специально, так получилось. А такое выражение лица трудно не понять. На ней все совершенно открыто написано. Кстати, я в этом кое-чего понимаю, после школы на психолога собиралась пойти.
— А теперь что, рассобиралась?
— А теперь думаю, что либо на психолога, либо на искусствоведа. Мне очень нравится, чем ваша мама занимается. Интересно это — всю жизнь разгадывать тайны прошлого, которые заключены в культурных артефактах.
— Ух ты, узнаю мамино влияние! — Лера засмеялась. — Если ты мне поможешь быстренько убрать со стола, то я суп в печь поставлю. И пойдем.
Несмотря на то что домик Татьяны Ивановны был полностью подключен ко всем благам цивилизации — имелись в нем и канализация, и водопровод, и газ, и электричество, — при строительстве она настояла на том, чтобы в кухне была выложена настоящая русская печь, причем не декоративная, а действующая.
Вот и сейчас, быстро покрошив все необходимые ингредиенты, Лера поставила кастрюлю на конфорку, исходящую теплом от протопленной с утра печи, накрыла крышкой, поменяла сарафан на удобные джинсы, уже привычным жестом погладила еще совершенно незаметный живот и, натянув полотняные тапочки, крикнула Алене, что готова.
— А вы куда? — лениво поинтересовался Степка, возившийся на крыльце с удочками.