— Сейчас узнаешь, — Олег аккуратно прикрыл за собой дверь, мягко щелкнула собачка английского замка, и, толкая Соболева в спину, вместе с ним прошествовал в большую и светлую комнату. — Орать не советую, потому что если я приму меры, то сипеть ты будешь потом примерно месяц. Так что лучше не пытайся. Я муж Леры, Олег Золотов, слыхал про такого?
Пухляк кивнул, ужас в его глазах сменился недоумением. Он действительно искренне не понимал, зачем к нему пришел новый муж его бывшей жены.
— Тебя Лерка послала, что ли? — спросил он, впрочем, негромко, помня угрозу незваного гостя.
— Она меня не посылала, и ее алименты меня не интересуют, — спокойно ответил Олег. — А вот то, что ты, гнус, всячески мотаешь ей нервы, мне не нравится. Ты много лет над ней издевался, но я тогда не мог ее защитить, потому что не знал. Но сейчас твоя власть над ней кончилась, и если ты до сих пор этого не понял, я буду тебе это объяснять каждый раз, как такое объяснение понадобится. Усек?
— Рыцарь, что ли? — саркастическая улыбка тронула тонкие губы Соболева.
— Вот что, чучело, — сказал Олег, вздохнув. — Объясни-ка мне, зачем ты ее все время третируешь? Не по-мужски же это. Ну, развелась она с тобой, так что? Что ж ей, всю жизнь надо было такую редкую скотину рядом с собой терпеть? Успокоиться тебе надо уже, а ты все гадишь.
Вспомнив поникшую Леру на тротуаре у суда, он вдруг почувствовал внезапный прилив ненависти к стоящему перед ним слизняку.
— Не трогайте меня! — голос сорвался на фальцет. — Я не сделал ничего особенного, только напугать ее хотел. Вот и все. Она ж столько крови мне попортила, сука! Нет-нет, — он увидел, как сошлись к переносице брови Золотова при этом слове и присел. — Я не то хотел сказать. Конечно, я больше не буду.
"— Погоди, что значит напугать? — уточнил Олег. — Давай, облегчай совесть, тебе на том свете зачтется.
— Что значит на том свете? — вопросом на вопрос ответил Игорь, и на лбу у него выступили мелкие бисеринки пота. — Что вы собираетесь со мной сделать?
— Да на хрена ты мне сдался! Сам помрешь, рано или поздно. От ожирения сердца, — он усмехнулся, посмотрев на нездоровые мешочки под отекшими глазами и солидное пузцо, выпирающее над брючным ремнем.