Ты мне лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Я всегда себя одинаково чувствую. Мне станет лучше только тогда, когда я смогу жить сообразно своему происхождению. Но иногда мне кажется, что до этого светлого дня Бог мне дожить не даст.
— Брось, мамочка. Все обязательно будет хорошо. И совсем скоро. Потерпи еще чуть-чуть. Мы будем с тобой гулять по Елисейским Полям, сходим на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, помнишь, ты говорила, что там похоронен кто-то из Ланских. Нас ждет прекрасная жизнь, я уверен.
— Дай бог, дай бог, — мать нервно смешала карты на столе.
— Уверен, — он нехорошо улыбнулся. — Валька Резвухин, царствие ему небесное, больше не стоит на пути. Из тех, кто знал про изразцы, никого в живых не осталось. Только мы и Рокотовы. Но я тебя очень попрошу сделать для меня одно маленькое, но важное дело.
* * *Как показала жизнь, Лера совершенно зря переживала по поводу того, что дочка Олега будет находиться в усадьбе у ее мамы вместе со Степкой и Антошкой.
Вдобавок быстро выяснилось, что ее манит сама усадьба. Почти каждый день Алена появлялась в барском доме, с интересом изучала экспозицию, побывала на всех мастер-классах, часами смотрела, как идет ремонт церкви, помогала поливать цветник и, как завороженная, бродила по березовой роще.
— Вот ведь, смена растет, — улыбалась Татьяна Ивановна. — Лера, ты представляешь, ей это правда интересно. Сказала, что в архив будет со мной ездить, чтобы историю Ланских изучить. Вот тебе это было совсем ни к чему, а Алену за уши не оттащить.
— Ну, положим, я себе профессию тоже благодаря усадьбе выбрала, — засмеялась Лера. — Помнишь, как я часами в маслодельне пропадала? Мне так нравилось масло делать, а главное, потом пробовать, что я в молочную академию пошла.
— Хорошая девочка, — Татьяна Ивановна, нарезавшая овощи на холодный борщ, кивнула. — Тебя в детстве напоминает. Нет, Лерка, правда, она очень на тебя похожа, хотя и не твоя дочь. Вот как так бывает?
— Значит, бывает. А с мальчишками она как?
— Ссорятся они. Правда, беззлобно.